Этот день официально можно записывать в раздел самых странных дней и обводить его в календаре каким-нибудь серым, а может, даже фиолетовым цветом. Сначала молчаливые Колосовы, потом целующий меня Савельев, потом Антон, который чересчур приветливо мне улыбнулся и даже поздоровался, а потом новость о том, что Егор с Лисой очень сильно поссорились, и её смс-ки с просьбой не звонить, пока она сама не решится поговорить.

Ну супер.

Пары без неё обычно проходят до ужаса скучно, но сегодня, мне кажется, нам было необходимо побыть на расстоянии. Она решала свои проблемы, я пыталась понять саму себя. Этот утренний поцелуй… Он выбил почву из-под ног и заставил упасть на дно океана и захлебнуться пониманием того, что я натворила.

На что я надеялась? Чем думала?

Сотни фильмов смотрела, книжки читала, да и жизненных примеров было дофига, чтобы, конечно же, все это мигом забыть и прыгнуть в постель к Савельеву. Ну какой секс по дружбе? Без каких обязательств, когда у меня после каждого раза с ним желание хоть когда-нибудь попробовать с другими отпадало напрочь.

Дура, наивная дура! Он красивый, горячий, молодой, спортивный, с чувством юмора. Ещё и заботливый, черт его дери. Не влюбиться не было шансов.

Хотя один был, если честно.

Но для этого нужно было обрубить с ним все связи, ещё когда он решил оплатить мои лекарства в аптеке.

Секс по дружбе… Даже смешно. По какой дружбе? Просто я влюбилась, как дура, а Савельев радовался очередной доступной девицей в своей постели. Зачем искать кого-то нового и уламывать, если Лиза сама прибежит, да?

Настроение почти до слез дерьмовое, мне хочется, впервые за долгое время хочется обниматься и нежиться, с кем-нибудь целоваться и обо всем на свете болтать.

С кем-нибудь, ага.

После пар Савельев забирает меня на тренировку, и я послушно иду за ним в машину. Сопротивляться нет сил, да и… Да и не хочется уже ему сопротивляться. Вот по голове себе надавать очень хочется, а сопротивляться — нет.

Через полчаса мы уже вовсю тренируемся, и я сама для себя отмечаю, что за месяц в зале достигла неплохих успехов и в форме, и в самочувствии.

— Гаврюш, давай ноги чуть шире и колени в стороны.

Приседания — это моя отдельная боль. Во-первых, у меня дерьмово с техникой. Во-вторых, Артем всегда стоит сзади почти вплотную. В-третьих, он сейчас присел позади и трогает мои ноги, помогая встать в правильное положение.

Я никогда не думала, что буду такой влюбленной идиоткой, как в женских романах, но… Буду. Потому что без шуток мурашки, когда он касается, и мозг работать отказывается. Стою, воздух губами хватаю, как на берег выброшенная селёдка, и пялюсь в зеркало на нас, наверняка идиотским взглядом. Если бы с меня рисовали эмодзи, я была бы тем самым, у которого слюни текут и сердечки из глаз выпадают.

Докатилась, блин.

— Лиза, ау, — трясу головой и почти пугаюсь: Савельев уже стоит передо мной и щелкает пальцами перед лицом. Надо прекращать так уходить в мысли, а то он меня в психушку отвезёт. — Ты в порядке?

— Нормально.

Хмурюсь. Блин… Почему он не может быть придурком? Раньше у него отлично получалось, что сейчас мешает?

— Тогда давай, десять приседаний, потом отдыхаешь. Я страхую.

И он снова становится сзади, а я снова пытаюсь удержаться на плаву в реальности, чтобы не сойти с ума от близости. Уже сама себя раздражаю этими эмоциями, но пока совладать с ними очень тяжело. Надеюсь, что со временем это пройдет. Наверное, мне просто нужно смириться, что я влипла, и тогда перестану вот так реагировать на Савельева.

Я же перестану, да?

Надеюсь.

Иначе проще закрыться дома и вообще никуда не выходить. Потому что, куда бы я ни пошла, Артем там присутствует, а видеться с ним и дальше пускать слюни совсем не вариант.

Приседания в задумчивости проходят как никогда просто: я так отвлекаюсь, что даже не чувствую боли в мышцах. Тема хвалит меня, говорит, что я умница, а мне за эти слова его прибить хочется.

Савельев, пожалуйста, будь козлом и мудаком, очень надо! Мне будет проще тебя разлюбить, если будешь придурком, а пока ты говоришь, что я умница, шансы на это равны нулю.

— Эй, коротышка, давай с тобой сегодня новое упражнение попробуем. Я пять блинов по десять килограмм не положу, спине больно будет, а твои сорок и один блинчик как раз сверху идеально лягут. Давай? Я в планку, ты сверху на меня, и в руки один блин.

— Во мне пятьдесят, без него обойдёмся.

Что я там говорила про странный день? Вот нужно его не фиолетовым цветом в календаре, а черным. Как знак того, что Лиза Гаврилова похоронила свою адекватность и здравый смысл. Потому что в моем состоянии бежать от таких предложений надо, а я киваю как дура набитая и укладываюсь на спину к нему, ещё и руками обнимаю, чтобы якобы не упасть. Ага. Упадешь тут, как же. Когда он в плечах шире меня в четыре раза. Лежу, как в Титанике, вместо двери Савельев, вместо океана… Тоже океан, только другой немного.