Савельев: Это мои приколы! Офигела, коротышка?

Лиза: Имею право) жди, через час кину рисунок.

Смеюсь и принимаюсь за работу, рисуя нужного Савельеву кота. Чуть меняю эскиз, добавляя детали, стараюсь найти что-то, что больше подходило бы самому Артёму, и через час усердной работы, когда глаза уже закрываются, любуюсь тем, что получилось.

Красиво!

Я молодец, думаю, Тёме тоже понравится.

Открываю диалог, но Артёма уже полчаса нет в сети, возможно, он уже давно сладко спит и видит пятый сон, пока я тут сижу с его эскизами.

Веки тяжелеют, сон настойчиво тянет меня в свои объятия, и я открываю папку «для клиентов», выбираю файл с фамилией Артёма, бросаю его в переписку и быстро укладываюсь спать, потому что сил хоть на ещё одно малейшее движение просто не осталось.

Артём

Ладно, самое сложное в работе с детьми — это тренировки с молодняком, которые проходят в шесть утра. Этим лбам, с которыми мы увидимся сегодня, по шестнадцать, и так, как перед мелочью, я не волнуюсь, но сука, подъем в пять утра… Я даже уснул пораньше специально, чтобы встать без проблем, но чтобы проснуться нормально в такую рань, ложиться надо было позавчера.

Собираюсь на автомате, и если бы снимали фильм про зомби в России, я был бы главным претендентом на роль. Ещё и лежал до последнего, а теперь бегаю по квартире как в задницу ужаленный, пытаясь все успеть.

Сука, ещё и холодно так утром… Понимаю Гаврилову, желание укутаться во все шмотки, что есть в шкафу, как никогда сильное. С трудом отыскиваю телефон в недрах одеяла и бегу на парковку, потому что и так уже на грани опоздания, а тренеру задерживаться не хорошо, особенно на первую встречу со старшими.

Доезжаю быстро, по пути слушаю голосовые от Колоса. Пока нахожусь в шоке, что он реально на своей блондиночке женился, но если они счастливы, то я тоже за них рад. И молчал же до последнего, не признавался, как возвращать её собирается. Но вернул, так вернул… Тут уж назад точно никак.

— Короче, потом приехали домой, — звучит очередное голосовое из телефона, где слишком довольный Колос пересказывает вчерашний день, — кота на улице нашли. Черный весь, хвост трубой, накормили, отогрели, а он как давай носиться по квартире, дурной. В общем, Савой назвали.

— Надеюсь, Сава из-за того, что хвост трубой, а не потому что дурной кот, — смеюсь и рассуждаю вслух, как будто Колос меня услышит.

— Но Савой конечно из-за того, что хвост торчит, это прям тебя характеризует, — доносится из динамика, и я уже ржу в голос. Сразу видно, лучший друг.

Приезжаю уже почти бодрым из-за утренних новостей, пишу Колосу поздравления и захожу в спорткомплекс, открывая другие сообщения по пути.

От коротышки висит непрочитанное и я открываю файл с рисунком, зависая посреди холла.

Это очень красиво.

Но это мой портрет.

Кажется, даже сердце стучит чуть быстрее, чем нужно, не понимаю, что за реакция. Меня никто никогда не рисовал, и почему-то очень тепло это всё в душе отзывается.

Так и стою, как вкопанный, как будто никуда не опаздываю, рассматривая рисунок. Бля, у мелкой золотые руки, серьезно, это очень красиво.

Поздно до меня доходит, что это нифига не эскиз для тату, но честно, это нравится даже больше. Другой вопрос… зачем она меня рисовала?

Пытаюсь понять хоть что-то, как на плечо опускается тяжёлая рука. Тренер.

— Привет, Станиславович, — говорит с улыбкой. Меня как к детям поставили, он только так ко мне обращается. — Минутка есть?

Смотрю на часы и пытаюсь сообразить, сколько есть времени.

— Даже пару найдется.

Пожимаем руки и идём в сторону раздевалок. Может, с пацанами меня познакомить хочет? Так вроде не он занимался с ними…

Иду, чуть нахмурившись, а когда открываю дверь раздевалки, как придурок улыбаюсь. Пацаны. Мои. Всей командой сидят на лавках и смотрят на меня с такими же идиотскими улыбками.

— Привет, капитан, — говорит Колос, и пацаны поддерживают его криками. Соскучился, очень.

— Здарова, птенчики мои, — называть их птичками и птенчиками лет сто назад привык. Команда «Феникс» называется, само просилось прям.

— Ну что, Савельев, — говорит тренер, хлопая меня по спине, — трансферное окно открыто. В стаю вернёшься, или все, в тренерстве прозябать будешь?

Я… вау. Серьёзно? Так сразу?

— Что тут думать, капитан? — говорит Коваль, улыбаясь. — Команде тебя не хватает.