Монетр подскочил сбоку к мужчине, который скорчился позади платформы для выступлений. Он опустился на колени и положил уверенную руку на лоб человека, который был липким и холодным.

— Уже все в порядке, сэр, — сказал он глубоким успокаивающим голосом. — Со мной вы будете в полной безопасности. — Он подчеркнул мысль о «безопасности», потому что, какой бы ни была причина, мужчина был мокрым, дрожащим и только что не в исступлении от страха.

Монетр не задавал никаких вопросов, а продолжал уговаривать:

— Вы сейчас в хороших руках, сэр. В совершенной безопасности. Теперь ничего случится не может. Идемте со мной; выпьем. Вы будете в порядке.

Водянистые глаза мужчины сфокусировались на нем, медленно. В них появилось сознание, и некоторая неловкость. Он сказал:

— Мм. А — легкий приступ — хм… головокружения, вы знаете. Извините, что я… хм.

Монетр вежливо помог ему подняться, поднял коричневую мягкую шляпу и стряхнул с нее пыль.

— Мой офис прямо здесь. Пожалуйста входите и присаживайтесь.

Крепко держа мужчину под локоть, Монетр подвел мужчину к трейлеру, помог подняться на две ступеньки, протянул руку мимо него и открыл дверь.

— Может быть вы приляжете на несколько минут?

— Нет, нет. Спасибо; вы очень любезны.

— Тогда садитесь сюда. Я думаю, вам здесь будет удобно. Я дам вам кое-что, что поможет почувствовать себя лучше. — Он набрал цифры простого замка, выбрал бутылку темного портвейна. Из ящика стола он вынул маленький флакон и капнул две капли жидкости в стакан, наполнив его вином. — Выпейте это. Вы почувствуете себя лучше. Немного амитала натрия — только чтобы успокоить ваши нервы.

— Спасибо вам, спасибо… — он с жадностью выпил, — вам. Это вы мистер Монетр.

— К вашим услугам.

— Я Судья Блуэтт. По делам о наследстве, знаете ли. Хм.

— Я польщен.

— Ну что вы, что вы. Это я… Я проехал пятьдесят миль, чтобы повидаться с вами, сэр, и с радостью проехал в два раза больше. Вы широко известны.

— Я этого не осознавал, — сказал Монетр, и подумал: «это жалкое существо такое же неискреннее, как и я». — Что я могу сделать для вас?

— Хм. Ну, знаете. Это вопрос… э… научного интереса. Знаете, я читал о вас в журнале. Там говорилось, что вы знаете больше об ур-э, странных людях, и всяких таких вещах, чем кто-либо из живущих.

— Я бы этого не сказал, — сказал Монетр. — Я конечно проработал с ними очень много лет. А что вы хотели узнать?

— О… вещь, о которой нельзя прочитать в справочниках. Или спросить любого так называемого ученого, если на то пошло; они просто смеются над вещами, которых нет в какой-нибудь книге, где-нибудь.

— Я сталкивался с этим, Судья. Меня нелегко рассмешить.

— Великолепно. Тогда я спрошу вас. Конкретнее, знаете, ли вы что нибудь о регенерации?

Монетр прикрыл свои глаза. Этот дурак когда-нибудь доберется до сути?

— Какого типа регенерация? Пояс нематод? Заживление клеток? Или вы говорите о старых радиоприемниках?

— Пожалуйста, — сказал судья, и сделал слабый жест рукой. — Я совершенный профан, мистер Монетр. Вам придется пользоваться простым языком. Что я хочу узнать — настолько серьезное восстановление возможно после сильного пореза?

— Настолько серьезного пореза?

— Хм. Назовем это ампутацией.

— Ну, знаете. Это зависит от обстоятельств, Судья. Может быть кончик пальца. Раздробленная кость может вырасти удивительно. Вы — вы ведь знаете о случае, когда регенерация была, скажем так, несколько больше обычной?

Последовала долгая пауза. Монетр заметил, что судья бледнеет. Он налил ему еще вина, и себе тоже наполнил стакан. У него внутри нарастало возбуждение.

— Я действительно знаю такой случай. По крайней мере, я имею в виду… хм. Мне так показалось. То есть, ампутацию я видел.

— Рука? Ступня, может быть, нога?

— Три пальца. Целых три пальца, — сказал судья. — Похоже, что они снова выросли. И всего за сорок восемь часов. Хорошо известный остеолог отнесся ко всему этому, как к шутке, когда я спросил его об этом. Отказался поверить, что я говорю серьезно. — Внезапно он наклонился вперед так резко, что висящая кожа на его челюсти натянулась. — Кто была девушка, которая только что вышла отсюда?

— Охотница за автографами, — сказал Монетр скучающим тоном. — Не имеет никакого значения. Продолжайте пожалуйста.

Судья сглотнул с трудом.

— Ее зовут Кей Хэллоувелл.

— Может быть, может быть. Вы что, изменили тему разговора? — спросил Монетр нетерпеливо.

— Нет, сэр, — горячо ответил судья. — Эта девушка, это чудовище — при свете и прямо у меня на глазах отрубила три пальца своей левой руки!

Он кивнул, выпятил нижнюю губу и откинулся на спинку стула.

Если он ждал бурной реакции, он не был разочарован. Монетр вскочил на ноги и зарычал: