— Сумасшедший бульдозер на дне болота, куда ты его загнал! — рявкнул Чаб. Он наклонил голову и пошел вперед. — Конечно, мы хотим жить. И лучший способ уберечь наши жизни, это поместить тебя туда, где ты больше не сможешь убивать. Взять его!

Он прыгнул. Том распрямил его левым кулаком и снова согнул правым. Чаб упал и свалил Харриса. Эл Новелз кинулся к ящику с инструментами, и вытащил здоровенный гаечный ключ и начал ходить кругами, уклоняясь от схватки, но стараясь выглядеть полезным. Том запустил в Келли кофейником, голова бывшего студента втянулась в плечи, как черепашья, а Том чуть не потерял равновесие. Харрис поднялся на колени и дернул Тома за ноги, Чаб толкнул его в спину плечом и Том упал лицом вниз. Эл Новелз обеими руками поднял ключ, взмахнул им как бейсбольной битой, в последний момент Келли выдернул ключ из его рук, наклонился и аккуратно стукнул Тома за левым ухом. Тот сразу обмяк.

Было поздно, но спать никому не хотелось. Они сидели вокруг фонаря и лениво разговаривали. Чаб и Келли играли в бесконечное казино и забывали подсчитывать очки. Харрис ходил по лагерю, как по камере, а Новелз устроился ближе к свету и широко открытыми глазами следил, следил…

— Мне надо выпить, — заявил Харрис.

— Десятка, — объявил один из партнеров по казино.

— Мы должны были убить его, — отозвался Эл Новелз. — Мы должны убить его сейчас.

— У нас хватает смертей, — ответил Чаб. — Заткнись. — Он повернулся к Келли. — У меня большое казино, — и развернул карты.

Келли поймал его за запястье и улыбнулся.

— Большое казино это десятка треф, а не червей. Запомнил?

— Ох.

— Когда приедет приемочная комиссия? — поинтересовался Эл.

— Через двенадцать дней, — ответил Харрис, — и им лучше привезти с собой какую-нибудь выпивку.

— Эй, ребята.

Все замолчали.

— Эй!

— Это Том, — отметил Келли. — У меня шестерки, Чаб.

— Я ему сейчас ребра переломаю, — сказал Новелз, не двигаясь с места.

— Я тебя слышал, — раздался голос из темноты. — Если бы я не был связан…

— Мы знаем, что бы ты тогда сделал, — сказал Чаб. — Какие ты думаешь нам еще нужны доказательства?

— Чаб, не надо больше этого с ним делать. — Келли бросил карты на стол и встал. — Том, ты хочешь пить?

— Да.

— Сядь, сядь, — повторил Чаб.

— Пусть он там подохнет, — добавил Эл Новелз.

— Ерунда. — Келли набрал чашку воды и принес ее Тому. Большой человек был тщательно связан, запястья и локти стянуты за спиной и между ними протянута толстая веревка. Колени и щиколотки связаны тоже. А идея Новелза пропустить короткую веревку от горла до щиколоток была отвергнута с негодованием.

— Спасибо, Келли, — Том жадно пил, Келли поддерживал его голову.

— Хорошо идет, — он глотнул еще. — Что меня ударило?

— Кто-то из ребят. Примерно тогда, когда ты сказал, что в бульдозер кто-то вселился.

— Ах да. — Том покрутил головой и зажмурился от боли.

— Я думаю, ты понимаешь, что мы должны были это сделать?

— Келли, неужели еще кто-то должен умереть, чтобы вы наконец проснулись?

— Я думаю, никто больше не умрет — теперь…

Остальные подошли к ним поближе.

— Он говорит что-нибудь разумное? — спросил Чаб.

— Ах-х, — рассмеялся Новелз. — Посмотрите, какой он страшный!

— Эл, — вдруг вмешался Харрис. — А ведь я собираюсь заткнуть твою пасть кожей с твоей шеи, учти.

— Ребята, я похож на человека, который видит призраков?

— Нет. С тобой раньше ничего такого не было. — Харрис опустился на колени рядом с Томом. — Но ты ведь раньше и не убивал.

— Ладно, идите отсюда. Пошли, — устало сказал Том.

— А ты встань и прогони нас, — ощерился Эл.

Харрис встал, развернулся и ударил его в зубы. Эл взвизгнул, отступил назад и упал, споткнувшись о бочонок со смазкой.

— Я тебе говорил, — почти нежно сказал Харрис. — Я ведь ГОВОРИЛ тебе, Эл.

Том прервал их:

— Заткнитесь, — прошипел он, а когда не сработало, крикнул. МОЛЧАТЬ!

И они заткнулись.

— Чаб, — сказал Том быстро и уверенно. — Что по-твоему я сделал с этой Семеркой?

— Похоронил в болоте.

— Ну да. Послушай.

— Послушать что?

— Заткнись и слушай!

И они начали слушать. Стояла тихая безветренная ночь, тонкий серп луны неверным светом окрашивал пейзаж в черный и тускло-серебряный цвета. От берега доносился почти неслышный шепот прибоя, а справа, издалека, оттуда, где раньше было болото, слышались жалобы оставленной людьми без крова лягушки. Но другой, тихий, уверенный звук, от которого у них мороз прошел по коже, накатывал из-за обрыва, из-за лагеря.

И это было четкое стаккато заводящейся машины.

— Это Семерка!

— Правильно, Чаб, — сказал Том.