Рявкнул мотор, взвизгнули гусеницы и их маленький стол стал еще на фут короче.

— Ладно, — сказал Келли. — Чего ты хочешь? Чтоб мы сидели и смотрели, как эта тварь выбивает почву у нас из-под ног?

— Я только предупреждаю тебя, — ответил Том. — А теперь слушай. Мы подождем, пока она не потащит очередную порцию. Она потратит на это пару секунд, а за это время мы смоемся. Нам придется разделиться — она ведь не может догонять нас обоих одновременно. Ты выбежишь на открытое место и постараешься обогнуть обрыв и найти точку, где на него можно взобраться. А потом вернешься сюда, перепрыгнув через трещину. В случае чего — человек может выбраться из четырнадцатифутового разреза куда быстрее, чем бульдозер. А я побегу вдоль твоего разреза, понизу. Если она погонится за тобой, я тихо смоюсь. Если она пойдет за мной, я постараюсь добраться до лопаты и дать Дэйзи хороший бой за ее деньги. Я смогу играть в прятки вокруг экскаватора хоть до утра, если ей понравится.

— А почему я должен лезть на равнину?

— А тебе не кажется, что с твоими длинными ногами ты легко обставишь ее на этой дистанции.

— Наверное, да, — улыбнулся Келли. — О'кей, Том.

Они напряженно ждали. Дэйзи Этта вернулась и снова запустила лезвие в их насест. Когда мотор завыл от напряжения, Том прошептал: «Пора» — и они прыгнули. Келли, словно кот, приземлился на ноги. Том, чьи икры и колени были в черных синяках от веревок, сделал несколько неуверенных шагов и упал. Келли вздернул его на ноги, когда из-за угла высунулась стальная морда бульдозера. Семерка мгновенно переключилась на пятую скорость и с завыванием понеслась на них. Келли рванулся влево, а Том вправо и оба со всех ног кинулись к своей цели: Келли — к летному полю, а Том — к лопате. Дэйзи Этта какое-то время шла прежним курсом, не снижая скорости, видимо, надеялась поймать обоих. Потом ей показалось, что Том бежит медленнее, и она поехала за ним. Но этого мгновения колебания было Тому достаточно, чтобы получить необходимый отрыв. Отталкиваясь от земли как кенгуру, он добежал до лопаты и нырнул в проем между ее гусеницами.

В тот миг, как он коснулся земли, лезвие из марганцовистой стали ударило в правый трак лопаты, сотрясая сорокасемитонную махину. Том не остановился. Он выполз с другой стороны, вскочил, подпрыгнул и ухватился за край заднего окна кабины, одной рукой, потом второй, подтянулся и вбросил себя внутрь. Здесь он был в безопасности на какое-то время лезвие бульдозера едва доставало до верхнего края огромных траков лопаты. Том подошел к двери кабины и осмотрелся. Бульдозер отошел и снова стоял на нейтрали.

— Изучает на расстоянии, — прошипел Том и пошел к большому дизелю Мерфи. Он неспешно проверил прутиком уровень горючего, закрыл крышку. Достал из ящика прерыватель предохранительного клапана и вставил в нужное отверстие. Установил дроссель на половину, потянул стартер, дернул прерыватель. Машина выпустила из полуприкрытой выхлопной трубы клуб синего дыма и кашлянула. Том положил прерыватель на место, посмотрел на приборы, показывающие расход топлива и уровень давления и снова подошел к двери. Семерка не сдвинулась с места, но, как когда-то на плато, снижала и набирала обороты. Тому пришло в голову, что бульдозер собирается для прыжка. Он запрыгнул в кресло и потянул рычаг управления. Огромные шестерни, наполовину заполнявшие кабину, послушно дернулись. Движением ног он снял тормозные зажимы и осторожно поставил ступни на поднявшиеся навстречу педали.

Потом он потянулся через плечо и поставил дроссель на место. Когда дизель начал набирать обороты, Том захватил рычаг, управлявший лебедкой, и второй — двигавший ковш в стороны, и потянул. Машина взревела. Двухярдовая бадья резким толчком взмыла в воздух. Огромная машина тяжело наклонилась вправо, Том перекинул вперед рычаг лебедки и движением тормоза начал смягчать подъем бадьи. Он двинул рычаг вперед, бадья вылетела на всю длину стрелы, стукнула днищем по кабине Семерки, снося на своем пути выхлопную трубу, глушитель и фильтр воздухозабора. Том выругался. Он рассчитывал, что Семерка отскочит назад. Тогда бадья расплющила бы радиатор. Но машина мгновенно приняла верное решение и осталась стоять на месте.

А потом она двинулась, резко и четко. Невероятно быстро переключилась, прыгнула назад, развернулась и вылетела из радиуса действия, прежде, чем Том, успел направить следующий удар лопаты. Блоки стрелы прямо дымились, когда бадья замедлила движение, остановилась и пошла обратно. Том удержал ее, потом поднял повыше и сократил стрелу наполовину, развернулся к Семерке и встал, готовый ко всему. Четыре больших зуба ковша блестели на солнце. Том опытным взглядом осмотрел ковш, провода, стрелу. Ему нравилась черная блестящая краска на движущихся частях, легкое напряжение хорошо смазанных тяжей и связок. Огромная машина была сильна и готова к бою — и, несмотря на свою грубую мощь, — была в полной зависимости от человека.

Том внимательно оглядел покалеченную крышу Семерки. А прямо на него смотрел черным глазом обломанный конец воздухозаборной трубки.

— Ага, — отметил Том. — Пара стаканов прекрасного сухого мергеля по назначению — и у нее будет что жевать.

Не сводя настороженных глаз с бульдозера, он потянулся вперед, и воткнул бадью в землю. Воткнул глубоко, дизель стал звать на помощь, но работать не перестал. В решающий момент страшный толчок чуть не выбил его из кресла, он высунулся в дверь и увидел отъезжающую Семерку. Она, видно, разбежалась и стукнула по противовесу на задней стороне кабины. Том слегка улыбнулся. Ей придется опробовать что-нибудь еще. Сзади не было ничего, кроме восьми или десяти тонн цельной стали. И в этот момент его не беспокоили царапины и содранная краска.

Он снова потянул рычаг, белый мергель посыпался из перегруженной бадьи. Теперь лопата ехала прекрасно, ибо для того и поставлен противовес, чтобы машина могла ехать с полной бадьей. Лебедка разогрелась, влага, накопившаяся за ночь на поверхности и в сочленениях, высохла и теперь машина выполняла его команды с точностью, греющей сердце любого оператора. Том покачал рычаг, управляющий боковым движением стрелы. Чуть вперед — и стрела пошла влево, чуть назад — и она двинулась вправо, следуя за медленным сложным танцем Семерки — бульдозер подпрыгивал вперед и назад, как боксер, ожидающий, чтобы его противник открылся. Том все время держал бадью между собой и бульдозером, зная, что Семерка не может причинить серьезный вред инструменту, который был построен для того, чтобы крушить скалы по двенадцать часов в день и получать от этого удовольствие.