– Что, в самом деле?

– Могу показать историю всех случаев до единого.

– Так долго за мной следишь?

– С тех пор, как ты был в третьем классе.

– Брось, - сказал Диминг.
– Для этого тебе пришлось бы стать невидимым.

Ангел исчез. Диминг заморгал, медленно подошел к шлюпке, провел рукой по обшивке.

– Ничего сверхъестественного, если знать, как это делается. По какой причине генератор мигополя нельзя миниатюризовать до размеров, скажем, кулака?
– донесся из воздуха голос Ангела. Диминг резко обернулся. Никого. Глаза его расширились. Он прижался спиной к шлюпке.
– Я здесь, - весело сказал Ангел и появился правее того места, где Диминг ожидал его увидеть. Откинул полу золотистой мантии и передвинул пояс на другую сторону. Диминг успел мельком заметить какую-то маленькую пластиковую коробочку с закругленными гранями.

– Тебе следует уяснить, - сказал Ангел, - что человеческие существа по природе своей суеверны и нуждаются в предмете поклонения. Если их теологию заменить наукой, они просто начнут поклоняться науке. Мы даем им только то, что нужно. Мы никогда не тщились выдавать себя за что-то особенное, однако в то же время не опровергаем создавшееся мнение. Если нас считают властолюбивыми работорговцами, мы представляем доказательства противного. Если нас окружают ореолом полубогов или что-нибудь в этом роде, мы не оправдываемся. И это дает эффект. Войны, не было так давно, что половина человечества не знает, что это слово означает. А появились мы, когда нужда в нас была самая настоятельная, поверь. Когда человек расширял рубежи своих владений среди внеземных цивилизаций, и вопреки им, и через них. Нужно было распространять учение, в противном случае, черт побери...

– А в чем заключается ваше учение? В чем, собственно, суть?

– Я уже говорил тебе, но оно так чертовски просто, что никто не хочет в него верить, пока не увидит в действии - но и тогда находит другие слова, чтобы его сформулировать. С тобой я попробую еще раз, - Ангел засмеялся.
– Наша доктрина формируется кратко: будьте добры друг к другу. И это и есть ключ от неба.

– Мне надо это обмозговать, - сказал Диминг, угнетенный и подавленный. Вдруг он встрепенулся.
– Обдумаю позже... Я слыхал о вас всякую всячину... Будто бы вы не едите...

– Это правда.

– И не спите.

– Точно. Так же как и не размножаемся - не удалось еще нам так овладеть трансформацией, чтобы можно было применять ее к женщинам. Но когда-нибудь у нас получится... Мы не отдельный вид, не раса; мы не супермены - ничего подобного. Мы продукт садизма техники, растения инь-янь.

– Инь-янь?

– Это наша мрачная и смертоносная тайна, - засмеялся Ангел.
– Ты же знаешь, что это зелье способно сделать с человеком, принимающим его без ограничения. Употребляемое как должно, оно делает вас зависимым от него не более, чем обыкновенное лекарство. И видишь ли, Диминг, нельзя, ну просто невозможно впятеро усилить свой интеллект, не уяснив в то же время, что люди должны быть взаимно добры. Ну так вот это учение, как я его назвал, не есть как таковое ни доктриной, ни философией. Это просто логическая неизбежность. К слову сказать, если не пожелаешь присоединиться к нам, про инь-янь не болтай; в противном случае придется сделать тебе бо-бо.

– Что ты сказал?
– вырвалось у Диминга.
– Если не пожелаю... А у меня есть выбор?!

– Ты впрямь способен вообразить ситуацию, что мы заставим тебя призывать людей быть взаимно милосердными?
– спросил Ангел, нахмурясь.

Диминг зажмурился, отошел на несколько шагов, потом вернулся, ударяя кулаком по раскрытой ладони.

– Ну ладно, значит, вы меня не заставляете. Но у меня все равно нет выбора. Могу поверить вам на слово, - хоть пройдет много месяцев, прежде чем всерьез в это поверю, - что вы не таскаетесь за мной по пятам. Но не могу я вернуться в эту галиматью на Земле, где идет прахом дело старого Рокхарда, а власти суют нос во все его связи...

– О чем это ты?
– спросил Ангел и засмеялся.
– Диминг, какая галиматья?

– Но ведь Рокхард...

– Не было никакого Рокхарда. Ты слыхал о Рокхарде, прежде чем тот толстячок навестил тебя тогда вечером?

– Нет, но это не значит... О господи, именно, что значит... Ну ладно, но что с этим его генеральным провалом, с его делами, это же было во всех Программах новостей, я сам слышал...

– И сколько раз ты это слышал?

– Пока был на Иоланте! Своими глазами... Ага. Ага, понимаю, это был сеанс специально для меня...

– Нельзя было допустить, чтобы ты что-нибудь заподозрил, - любезно пояснил Ангел.
– Вот ты и не заподозрил.

– Ваши искусные пилоты меня едва не подстрелили. Я же мог погибнуть.

– Ясное дело.

– Если честно, промолчи я тогда, пока торчал, законсервированный в опоре того корабля, так и сидел бы в ней по сю пору?

– Справедливо.

– А если бы схалтурил на Ибо, заполучил бы порцию из разрушителя?

– Когда с этим освоишься, не будешь так возмущаться. Конечно же, тебе грозила опасность. Все было так спланировано, что ты мог совершить правильный выбор или неверный, а между ними было еще достаточно свободы. Ты выбрал правильно, и потому сейчас здесь. Ты можешь нам пригодиться. Тот, кто в чрезвычайной ситуации делает неправильный выбор, нам не нужен.

– Говорят, вы вдобавок бессмертны, - сказал вдруг Диминг.

– Чепуха, - отмахнулся Ангел.
– Это всего лишь слух, вызванный, вероятно, тем, что еще никто из нас не умер. Но когда-нибудь это, несомненно, случится.

– Ага, - сказал Диминг, и стал думать о другом, и вдруг подлинный смысл услышанного оглушил его как удар обухом: но ведь Ангелы толкутся по Космосу две тысячи лет!

– Две тысячи триста, - поправил Ангел.

– И этому вы принесли в жертву способность производить потомство... сказал Диминг.
– Скажи-ка, дядя, а стоило ли?
– съехидничал тут же, не удержался.