– Здорово, правда?
– Бербело прямо сиял.
– Эта махина была разработана в одной из лабораторий, получивших грант от нашей фирмы.

Для меня это прозвучало откровением. Кажется, я начинал воздавать должное этому незаурядному человеку.

– А как она работает?
– непринужденно спросил я.

– Гамильтон, - строго оборвал он меня, - мне целой ночи не хватит объяснять вам все детали... Итак, только в самых общих чертах. Колебания, испускаемые этим передатчиком, находятся не в фазе, и, чтобы добиться цветного изображения на экране приемника, необходимо предварительно их особым образом отфильтровать... В результате появившиеся нерегулярные добавочные колебания накладываются на собственные колебания несущей волны...

Признаюсь, от этой галиматьи я очень быстро отключился, но, почувствовав, что Бербело сделал паузу, бодро солгал:

– Все ясно. И чем же мы сейчас займемся?

– Я собираюсь с помощью антенны послать телесигнал в мой загородный дом. Это миль восемьсот на север - вполне достаточно для нашего эксперимента. Оттуда сигнал автоматически вернется к нам, но на этот раз по проводам.
– Он чем-то пощелкал на пульте управления.
– Если мы обнаружим разницу между тем, что отправили, и тем, что получили, может быть, обнаружим и причину искажений.

– А что скажет Федеральная комиссия? Я не ханжа, но.., вспомните те перлы, которыми сопровождался показ моей "Морской раковины".

Бербело только фыркнул:

– Я уже подумал об этом. Передача будет направленной. Ни одна антенна, кроме той, что установлена в моем загородном доме, ничего не сможет принять.

Ну что за человек - все предусмотрел!

– О'кей, - сказал я.
– Начнем.

Бербело снова завозился у пульта, а потом сделал мне знак рукой, и мы уселись в кресла перед камерой. Все было устроено так, что мы могли видеть себя самих и в зале, и на экране, не поворачивая голов.

Передача началась. Бербело взглянул на часы.

– Если я все правильно рассчитал, то мы получим ответное изображение в интервале от десяти минут до получаса.
– Его голос прозвучал как-то странно, и спустя мгновение я сообразил, что он идет из микрофонов приемника.

К этому времени аппаратура прогрелась, и мы увидели собственные изображения на экране. Это было странное зрелище: словно вы восседаете перед большим зеркалом - но необычным, в котором "правое" не менялось на "левое"! Я сделал "козу" своему двойнику на экране, и получил в ответ то же.

Иллюстрация Wesso

– Зря стараетесь, - хмыкнул сидящий рядом реальный Бербело.
– Мы ведь хотим увидеть аномалию, а не простое отражение...

– Он чертовски прав, - поддержал его голос с экрана. Мы переглянулись, словно ошпаренные, а затем уставились на экран. Экранный Бербело полностью повторял движения Бербело реального, а вот что касается моего изображения, то оно в настоящий момент гнусно ухмылялось. В отличие от меня, застывшего с разинутым ртом.

Реальный Бербело хладнокровно посмотрел на часы.

– Восемь минут сорок шесть секунд. Интервал каждый раз все короче. Если это будет продолжаться, то следующие эксцессы на экранах телевизоров произойдут сразу же после выхода передачи в эфир.

– Верно, секунда в секунду, - ответил экранный Бербело.

Кажется, он полностью обрел независимость от Бербело реального. Я (реальный) потерял дар речи.

Реальный Бербело тяжело опустился в кресло рядом с реальным мной, лицо его словно окаменело.

– Вы слышали?
– шепотом спросил он.
– Ему понадобилась всего минута.

– И ч-ч-что теперь?
– выдохнул реальный я.

– Осмотрите меня внимательно, - попросил реальный парфюмерный король.

Мы оба откинулись в креслах и минуту-другую разглядывали друг друга, будто видели в первый раз. И, о Боже, тем же занимались наши изображения - они рассматривали нас!

***

Наконец реальный Бербело решился.

– Кто вы?
– спросил он, уставившись на экран.

– Кого мы вам напоминаем?
– переспросил экранный я. И оба изображения зашлись в счастливом хохоте. Экранный Бербело ткнул в бок экранного меня:

– Да мы просто прихватили первых попавшихся, не так ли, парень?

– Прекратите молоть чепуху!
– неожиданно жестко приказал реальный Бербело. Хохот на экране немедленно стих.

– Э, - произнес экранный я извинительным тоном.
– Мы совсем не хотели вас обидеть. Не злитесь. Давайте веселиться. Нам же весело!

– О Боже, да они как дети, - вырвалось у реального меня.

– Вы правы, - произнес реальный Бербело. Чуть подумав, он обратился к нашим изображениям.
– Послушайте, прежде чем и мы развеселимся, прошу вас рассказать нам все. Кто вы такие, как вам удается влезть в программу, и как и почему вы трижды портили нам настроение.