Скрепляем эту клятву поцелуем, как печатью. Ласкаем друг друга, пока не немеют губы. Учитывая холодный ветер, назавтра они у нас обоих потрескаются. Но это уж точно мелочи.

Доходим до конца набережной, поднимаемся по лестнице к парку и садимся на колесо обозрения. Открывающимся видом лишь вначале наслаждаемся. Потом снова отдаемся поцелуям. Я сижу на Сашке верхом и практически залезаю вместе с ним в его куртку. Греем друг друга, потому что погода уже давно не радует. Иногда под порывами промозглого ветра ощутимо дрожим. Но это не умаляет восторга, который переполняет наши влюбленные сердца.

– Я тебя до смерти, – рычит Саня, игриво покусывая мою шею.

– Я тебя до смерти! – со смехом вторю ему я.

А потом Георгиев вдруг решает, что мы здесь теряем время почем зря и объявляет, что мы едем в горы на Западную. Собираемся уже посреди ночи и выдвигаем в долгую дорогу. Восемьсот с лишним километров вдвоем. С частыми остановками на кофе и чтобы поесть.

– Это так круто, Саш… Так романтично! – захлебываюсь фееричными эмоциями я. Стоим с парующими стаканами на очередном постое у драйв-кафе на окраине города. Светает. Я ловлю ладонями снежинки. – Правда романтично?

– Правда, – усмехается мой любимый принц. Когда целует, шепчет практически в губы: – Блядь, какая ты сладкая.

– Это все шоколад… – хихикаю я.

– Нет… Черт… Я уже знаю, что не в еде дело… Это ты, Солнышко. Самая вкусная сладкая, – облизывая, целует все крепче.

– А ты самый вкусный соленый… – выдыхаю я.

– Блядь… – почти стонет он. – Я думаю…

Догадываюсь, о чем. Но все равно спрашиваю.

– О чем думаешь?

– О том, как по приезде в гостиницу всю тебя залижу…

– А я… Я тебя, Санечка…

– Блядь… Слышишь, как мое сердце свирепствует? Слышишь?

– Конечно, слышу.

– Это все ты.

– И ты… Мое ведь тоже!

– Без ума от тебя, – припечатывает, привязывая к себе еще сильнее.

– Без ума от тебя, – отражаю я не менее жарко.

Губы сливаются. Глаза закрываются. Время останавливается.

И весь мир меркнет.

Я хочу выдержать до финала… Все как ты любишь…

Три дня, которые мы проводим в горах, я лично называю нашей личной сказкой.

Без всяких просчетов попадаем в тот идеальный период, когда любители красочной карпатской осени уже разъезжаются, а поклонники горнолыжного сезона, который стартует через несколько недель, еще находятся в ожидании.

Мы с Сашей заселяемся в отдельный домик самого шикарного гостиничного комплекса Буковеля. Знакомимся с местным колоритом, наслаждаемся вкуснейшей гуцульской кухней, катаемся на лошадях, много гуляем по лесу и, конечно же, при каждом возвращении в коттедж занимаемся любовью.

– Боже… От тебя дух захватывает… – признаюсь я, пылко краснея, в один их тех раз, когда Сашка раздевается и предстает передо мной полностью обнаженным.

– Хм… Полчаса назад у тебя захватывало дух в хвойной чаще, – дразнит он. – Может, нам все-таки посетить те лечебные процедуры по дыхалке для стариков?

– Са-а-аша… – тяну я и сама слышу, что звучу как маленькая влюбленная дурочка. К счастью, с ним это совсем не заботит. Просто хихикаю над своими мыслями. И продолжаю: – Ты у меня такой большой, такой сильный, такой красивый… – оглаживаю крепкое тело, наслаждаясь не только своими ощущениями, но и тем, как мой мужчина реагирует на меня. Его мышцы напрягаются. Смуглую кожу стягивают мурашки. Член стремительно наливается и поднимается вверх. А ведь к нему я еще не притрагивалась. Мои ладони курсируют по Сашиным рукам, предплечьям, грудным мышцам. – Очень красивый… – облизываю и закусываю губы.

– Это ты красивая, – выдыхает Саня и подталкивает меня к кровати.

Опрокидывая на нее спиной, ловит ладонями мою стопу. Подозреваю, что изначально намеревался подтянуть, как ему удобно, к краю. Но вот он хмурится и притормаживает.

– Ты замерзла? Ноги ледяные.

– Не знаю… Может, немного… – шепчу, как и всегда, смущенная его заботой сильнее, чем пошлостями, которые он выдает.

Для меня это так непривычно. Возможно, потому что когда-то я в подобной опеке нуждалась критически, а не получив, сформировала против этого какие-то не совсем нормальные защитные реакции.

Пытаюсь выдернуть ногу из Сашиных рук. Только он не отпускает. Разминает пальцы, растирает ступню и даже… Наклонившись, согревает стопу потоком своего дыхания и неторопливо целует.

Это слишком… Слишком смущающе для меня.

– Кхм… Ты не должен… – пищу и задыхаюсь.

Он ведь вскидывает взгляд и смотрит мне в глаза.

Принимаю этот контакт и понимаю, что Людмила Владимировна реально может идти на хрен. Он мой. Весь. Без остатка.

Втягивая мелкими частыми вдохами воздух, позволяю Саше прижать обласканную им ногу ступней к твердой и горячей груди и приняться за спасение моей второй стопы. С ней он действует еще медленнее, еще нежнее. Вздрагиваю и тихонько стону, когда он вбирает в рот мизинчик. Не выдерживая запредельной интимности момента, со вздохом прикрываю глаза.