– Клянусь, я не...

– Возможно, ты даже подтолкнулa их к этому?
– он прервал ее.

Шарлотта закричала.

– Наверное, я был строг, - продолжал он, игнорируя крик Шарлотты, как будто привык к этому, - но я был строг для твоего же блага. Я должен был защитить семью. Что я сделал... Что я делаю... Это всегда было на благо семьи. Но я не думаю, что тебе насрать, не так ли?

– Пожалуйста...
– прошептала Шарлотта, глядя прямо на Роберта.

Наконец он огрызнулся:

– Я пытаюсь поговорить со своей семьей, - прошипел он.
– Ты пытаешься пeрeбивaть меня... Это грубо... Очень чертовски грубо... Сейчас... Я был бы бесконечно благодарен, если бы ты заткнулaсь. Еду нужно есть, а не слушать!

Он обратился к остальным членам семьи:

– Прямо сейчас мы должны есть как короли и королевы. Все мы. Семья. Настоящая семья. Еды нам хватит на несколько месяцев, но вы все сыграли свою роль в том, чтобы испортить это для каждого из нас.

– Я никому не скажу... Я не буду... Я обещаю...
– Шарлотта попытала счастья.
– Что бы я ни сделала... Мне очень жаль.

– Приятно, когда свежую еду едят вот так, - вздохнул Роберт, - но это настоящая заноза в заднице, когда она не знает своего места и продолжает тявкать. Заткнись...
– проревел он.

– Может быть, нам стоит просто поесть, - сказала Андреа.
– Это может заставить нас чувствовать себя лучше.

– На этот раз мы в чем-то согласны, - сказал Роберт. Он наклонился вперед, пока его лицо почти не коснулось лица Шарлотты: - Теперь ты можешь начать кричать, - сказал он ей.

Он сел прямо и положил руку на один из глаз Шарлотты. Как только его кожа коснулась ее, она издала тихий крик испуга. Последовал еще более громкий крик, когда он вонзил пальцы в ее глазницу. К тому времени, как он снял их, ее левый глаз был у него на ладони. Крики Шарлотты становились все громче и громче - боль в ее глазу была настолько невыносимой, что она, вероятно, не заметила, как девочки оттягивали ногти на ее пальцах испытанным методом полного удаления, чтобы они не застряли у них в горле. Роберт сунул глазное яблоко в рот и подержал его там секунду, прежде чем надавить зубами, издав удовлетворительный хлопок. Немного сока потекло по его подбородку, к его большому удовольствию. Он едва успел сглотнуть, когда снова прижал руку к лицу Шарлотты.

* * *

– Что там происходит?
– спросил Джоэл из темноты комнаты, где он был заперт вместе с Ларой и Стивеном.

– Время ужина, - ответил Стивен, как будто все это было совершенно нормально.

– Что это должно означать? Время ужина...

– Это похоже на Шарлотту, - сказала Лара дрожащим от испуга голосом.
– Что они с ней делают? Что происходит?

– Меня больше волнует, как получилось, что они едят, а я все еще заперт здесь, - сказал Стивен. Он, спотыкаясь, пробрался сквозь темноту к запертой двери и начал колотить в нее, пока Шарлотта кричала внизу. - Эй? Кто-нибудь? Давай же! Я тоже голоден! Почему ты не выпускаешь меня? Шутка есть шутка... Давай же!

– Моя подруга в беде, - указал Джоэл, - выпустите меня, чтобы я мог ей помочь! Пожалуйста!

– Почему я должен хотеть делать что-то подобное?
– спросил Стивен. Он продолжал колотить в дверь: - Я должен быть там, с ними!
– напомнил он Джоэлу и Ларе.

– Они едят ее?
– спросила Лара, когда еще один громкий крик эхом разнесся по дому.

– Я бы сказал, что да, - сказал Стивен.
– Лучше бы они оставили мне немного, вот и все, что я могу сказать.

– Ты, блядь, спятил! Все вы!
– воскликнула Лара.

– Мы спятили?

– Bы едите людей?

– Мы спятили?
– повторил Стивен.
– Ты спятил! Ты даже не пробовал этого! Если бы вы это сделали - вы бы поняли, что вы были сумасшедшими из-за того, что так долго не пробовали это сделать! Это, блядь, лучшее мясо в мире. Такоe вкуснoe. Один вкус - вы никогда не забудете. Вот что я тебе скажу, если они оставили что-нибудь...
– еще один крик наполнил комнату, - ...я украдкой принесу тебе немного, чтобы ты попробовал. Справедливо, так справедливо...

– Ты болен!
– крикнул Джоэл.

– Я был болен, - отметил Стивен, - когда был молодым. Мне было лет пять или шесть, если мне не изменяет память, и я подхватил какую-то болезнь. Врачи не знали, что это было. Они подключили меня ко всем этим аппаратам в больнице... Они сказали, что мои шансы на выживание равны нулю. Мой папа... Мой отец вытащил меня из этой кровати и отвез домой. Он не хотел, чтобы я умирал на какой-то незнакомой больничной койке. Вернувшись домой, он оставался со мной изо дня в день... Он накормил меня этим мясом... Странный вкус, которого я никогда раньше не знала, но который мне очень понравился... Прошла неделя на этой странной диете, и у меня хватило сил встать с постели. Две недели спустя я бегал по лесу со своим младшим братом... Годы спустя, когда я время от времени снова пробовал это странное мясо, мой отец повел меня в сарай, где он его готовил... Он сказал мне, что это было. Он показал мне. Человек. Я не знал, кто это был. Какой-то незнакомец. Он забрал их. Снял с них шкуру. Скормил их своей семье. Сначала я испытал отвращение. Я хотел убежать, но не сделал этого. Я был так молод - куда бы я пошел? Мама была там, чтобы заверить меня, что все в порядке. Она сказала мне, что они были плохими людьми, и это был их способ загладить свою вину - они отдавали себя, чтобы дать нам силу в трудную минуту. И сила, которую они нам дали... Никто из нас... Никто... Мы никогда не болели. Даже простудой. Мы обрели силу и защиту тех, кого пожирали... Наши собственные лекарства, чтобы обезопасить нас в этом мире, охваченном болезнями...
– oн начал смеяться: - Прости, я не могу продолжать в том же духе. Я просто играю с тобой... Нам просто нравится вкус. Серьезно... Я серьезно... Если они оставят кого-нибудь из ваших друзей... Я принесу тебе попробовать. Не могу сказать честнее, чем это.

Он начал смеяться, когда внезапно увидел, как тень в темноте бросилась на него. Прежде чем он успел среагировать, кулак, твердый, как бетон, врезался ему в лицо, заставив его вслепую отшатнуться.

– Что происходит?
– закричала Лара, услышав шум, не подозревая, что Джоэлу удалось освободиться от веревок.

Стивен встал, прислонившись к стене, как раз вовремя, чтобы еще один кулак попал ему в живот. Удар, такой сильный, что у него перехватило дыхание, но у него не было времени среагировать или попытаться отдышаться, когда колено врезалось ему в лицо; громкий треск от переносицы, когда кость раскололась под кожей. Никакого смягчения. Никакого прощения. Еще одно колено прямо в том же месте, что и предыдущее. Удар. Другой. И еще один. К тому времени, когда удары прекратились, Стивен рухнул на пол почти без сознания. Последнее, что он увидел сквозь мгновенно почерневшие глаза, был большой предмет, направлявшийся к его лицу.