— Глядите, да это же Эмильен! — воскликнул кто-то из буканьеров за соседним столом. — Эмильен Лемари!

Я посмотрел на Эмильена, он тоже узнал говорящего, но по лицу его скользнула тень недовольства, будто он был совсем не рад такой встрече. Четверо буканьеров поднялись из-за своего стола, схватили остатки пойла и пересели к нам, нагло и бесцеремонно. Я хотел было возмутиться, но увидел, что буканьеры выставляют на наш стол батарею полных бутылок, и придержал рвущиеся наружу слова.

— Рябой Жак, — произнёс Эмильен.

Его тон не оставил сомнений, что этой встрече он не слишком-то рад.

— Точно так! — рассмеялся охотник. Его лицо и в самом деле было усеяно следами от оспы, словно изрытое кратерами.

Я невольно почесал плечо, на котором был шрам от прививки, по какому можно в любой стране узнать русского.

— Представишь нам своих новых друзей? — спросил Жак.

— Это Андре Грин, — Эмильен показал на меня. Поправлять я не стал, и он продолжил. — Это Шон Келли. Муванга, Обонга.

— Приятно познакомиться, месье, — кивнул Жак, и представил уже свою компанию. — Это Арно, Робер и Жорж.

Охотники приподняли шляпы по очереди, но я так и не запомнил, кто из них кто.

— За знакомство? — предложил Шон.

— За знакомство! — грянули все, и я в том числе.

Мы стукнули кружками над столом и выпили за знакомство. В голове изрядно шумело, ром теперь казался вкусным и лёгким, и даже гадкое приторное послевкусие можно было терпеть без труда. Я понял, что изрядно накидался с непривычки.

Впрочем, у ниггеров привычки и умения было ещё меньше. Обонга чудом держался на скамье, балансируя, точно акробат, и цепляясь за стол, чтобы не упасть. Муванга уронил голову на стол, на локти, и что-то тихо бормотал на родном языке. Остальные чувствовали себя отлично, хотя по всем было заметно, что они пьяны.

— Как твои дела, э... Эмильен? — спросил Рябой, панибратски приобняв его за плечо.

Эмильен провёл рукой по чёрной бороде, пытаясь скрыть своё раздражение. Я видел, что он с трудом терпит его присутствие, и гадал, почему именно.

— Неплохо, — буркнул он. — Видишь, пьём.

Жак заглянул в стакан, увидел там дно и деланно рассмеялся.

— А мы уже выпили, ха-ха! Надо выпить ещё, — вмиг посерьёзнел он.

Разлили, выпили. Я начал чувствовать, как выпитый ром давит на клапан, но подозревал, что могу упасть, если встану.

— Клянусь, не хотел вас подслушивать! — поднял обе руки Рябой, показывая нам заскорузлые ладони. — Но я краем уха услышал ваш тост за добычу!

Я вмиг насторожился, пытаясь стряхнуть опьянение.

— У нас есть неплохое предложение! — улыбаясь, будто кот, объевшийся сметаны, произнёс Рябой Жак, и я чётко уловил гнилой душок, исходящий от его слов.

Буканьер обвёл нас всех мутным взглядом и спросил снова.

— Ну как, готовы выслушать? Эмильен? — произнёс Жак.

Эмильен посмотрел на меня, будто безмолвно обращался за помощью, и я хлопнул ладонью по столу, привлекая всеобщее внимание.

— Сегодня... Никаких дел, — произнёс я. — Сегодня... Пьём. Дела завтра...

Не хватало ещё влезть по пьяной лавочке в какой-нибудь блудняк, который нам же потом и расхлёбывать. Меня не покидало ощущение, что Рябой хочет вписать нас в какую-то авантюру, о которой мы потом пожалеем.

— Это правильный подход, — с серьёзным видом произнёс Рябой. — Завтра так завтра.

Он посмотрел на улицу, где солнце потихоньку опускалось на крыши.

— Эмильен! Говорят, на Тортуге твою зазнобу видали! — переменил тему Жак.

Эмильен побледнел и сжал кулаки.

— Ни слова больше, — просипел он. — И без тебя знаю.

— Что? Ладно, ладно, не кипятись! — засмеялся Жак, и вслед за ним с понимающим видом рассмеялись и остальные буканьеры.

Шон молча разлил ром по кружкам, и протянул одну Эмильену. Тот выпил не глядя, без всякого тоста и подготовки, залпом осушив кружку.

— Сбежала, да? — хмыкнул Шон.

Эмильен шумно выдохнул, раздувая ноздри, как бешеный бык, но тут же взял себя в руки.

— Да. С моими деньгами, — хрипло ответил он.

— Да! И с молоденьким португальцем! — хохотнул Жак.