— Поклянись, — потребовал он.

— Клянусь, — легко произнёс я.

Он уронил пистолет на покрывало. Я подошёл к нему лёгким скользящим шагом и вырвал пистолет из ослабшей руки. Бернар Лансана смотрел на меня со страхом и мольбой в глазах.

— Дай мне воды, — просипел он.

Я убрал оба пистолета за пояс и молча подвинул к нему кувшин, стоящий на прикроватной тумбочке. Лансана неловко поднял его и припал к воде, жадно глотая её, будто не мог напиться, и проливая всё на себя и покрывало.

— Спасибо, — выдавил он, возвращая мне кувшин.

Я кивнул и вытащил нож из-за пояса. В глазах мулата снова появился ужас, и он попытался закрыться от меня здоровой рукой.

— Ты поклялся! Поклялся! — взвизгнул он, сжимаясь на кровати в хнычущий комок, сбивая простыни и дёргаясь всем телом в нелепых попытках сопротивляться.

— Я же сказал. Я не стану стрелять, — холодно произнёс я.

— Ты что, убьёшь калеку? Бог накажет тебя! Ты попадёшь в ад! — заверещал надсмотрщик.

Я усмехнулся и ткнул ножом в грудь мулата, а затем ещё и ещё.

— Я там уже бывал, — произнёс я, вспоминая всё, что пережил в этом ужасном месте.

Спустя какое-то время я вышел из комнаты и увидел Эмильена, который тащил с кухни окорок и бутылку вина.

— Андре! Что случилось? — встрепенулся он. — Ты весь в крови!

Жестом я потребовал у него бутылку и немедленно выпил.

— Это не моя, — ответил я. — У вас всё в порядке?

— Да. Жорж по-прежнему блюёт, а так всё в порядке, — сказал Эмильен.

Я кивнул и вышел в прихожую, куда буканьеры теперь стаскивали добычу, которую складывали горкой под присмотр бледного после сотрясения Жоржа. Среди добычи я заметил коробку сигар, достал одну и закурил прямо в доме. С непривычки дым обжёг мне горло, я чуть закашлялся, но потом всё стало хорошо и спокойно. Я вышел на крыльцо, у которого караулили негры.

Обонга сидел на ступеньках, Муванга стоял, сжимая мушкет.

— Как дела? — спросил я.

— Хорошо, масса, — ответил Муванга. — Радость.

Я кивнул, пыхнув табачным дымом. Сам же я ощущал пустоту, отстранённо глядя на полыхающую казарму. Пожалуй, нам повезло, что огонь не перекинулся на усадьбу. Всё воспринималось как-то равнодушно, казалось таким далёким и незначительным. Я докурил сигару, неторопливо прошёл к бочке с водой, умылся, удивляясь, сколько крови на моём лице и руках. Рубаха промокла от крови насквозь, и я без сожаления её выбросил.

Негры вытаскивали из амбаров и сараев жратву, рядом с кузницей развели большой костёр, на который уже поставили котёл. Теперь, когда первоначальное безумие битвы прошло, негры радостно пели о славной победе и о далёком потерянном доме, в который мечтали вернуться. Вокруг костра подскакивали в воинственных плясках самые удалые из негров, чёрные тени метались вокруг, отскакивая от мерцающего пламени. Один из них бил в импровизированный барабан, сделанный из ведра, но ритм, который он отбивал, глухо отвечал сердцебиению каждого из танцующих и отзывался во мне где-то в глубине души, в её самой древней, первобытной части. Словно бы сейчас вершилась таинственная мистерия, захватывающая каждого, и участника, и случайного наблюдателя.

Пляски негров буквально излучали кровожадность, как литания кхорнита, ода винтовке, речь диктатора на трибуне. Ниггеры потрясали оружием в воздухе, со свистом рассекали воздух взмахами, утробно рычали, кричали, пели. Воздух был наэлектризован до предела. Я завороженно смотрел на происходящее, борясь с желанием присоединиться к безумной пляске.

Наконец мне удалось стряхнуть наваждение и я поднялся обратно на крыльцо. Муванга и Обонга тоже во все глаза наблюдали за соплеменниками, и я видел в них подавленное желание присоединиться.

— Вы смелые воины, — произнёс я. — Ступайте к ним.

Во всяком случае, они не струсили под огнём. Для этого тоже необходима смелость.

— Спасибо, вождь! — улыбнулся Муванга.

Обонга молча склонил голову, и они оба отправились к костру, потрясая мушкетами. Муванга завопил что-то на своём языке, несколько негров поддержали его одобрительными воплями. Я уселся на крыльцо, провожая их взглядом.

Скрипнула дверь, я обернулся. На крыльцо вышел Шон, обмотанный какими-то шёлковыми тканями на манер индийского сари, прямо поверх рубахи и штанов. Он покосился на пляшущих негров и протянул мне початую бутылку рома.

— Будешь? — спросил он.

— Давай, — я не стал отказываться и основательно приложился к бутылке.

— Господь всемогущий, ну и дикари... — тихо протянул ирландец.

Я пожал плечами, притопывая ногой в ритм барабана.

— И эти тоже там? А я-то думал, из них получится человеков сделать, — хмыкнул он.

— Как добыча? — сменил тему я.

— Лучше, чем я ожидал, — оживился ирландец. — Там на втором этаже даже тайничок с золотом нашёлся.

— Превосходно, — улыбнулся я. — За Рябым приглядывай.