Суини покраснела. Ну вот, пожалуйста. Теперь ее сочтут женщиной легкого поведения.

— Да.

— Где вы провели предыдущую ночь, госпожа Суини?

Ага. Наконец-то они переходят к главному. Суини встревожилась. В ту ночь она была одна в квартире, никто сюда не звонил, а значит, у нее нет свидетелей… и нет алиби.

— Я была здесь, — ответила она.

— Одна?

— Да.

— Всю ночь?

— Да.

— Может, вам захотелось прогуляться перед сном, глотнуть свежего воздуха?

— Нет. Я не выходила из дому.

Райтнер потер нос.

— Может, вы кому-нибудь звонили, с кем-нибудь разговаривали?

— Нет.

— Вам не случалось бывать в квартире госпожи Уорт?

— Нет. Я даже не знаю точно, где она жила.

— Общались ли вы с госпожой Уорт после недавней стычки? Расстроившись, она могла позвонить вам и угрожать — знаете, как это бывает, когда речь идет о сердечных делах.

Какое восхитительное красноречие! Суини на мгновение отвлеклась, изумленная тем, что услышала из уст сыщика слова «сердечные дела», но тут же одернула себя.

— Нет. Это был последний раз, когда я видела ее и разговаривала с ней.

— Не знаете ли вы кого-то, кто, скажем, затаил злобу против госпожи Уорт?

Только Ричарда, хотела сказать Суини. Слава Богу, ему удалось отвести от себя подозрения.

— Нет. Мы с Кандрой вели дела, но подругами не были. И все же она мне нравилась, — негромко проговорила Суини, опустив глаза. — До этой ссоры я видела в ней только доброжелательность и любезность ко всем.

Полицейские улыбнулись.

— Больше вопросов не имею. — Аквино закрыл блокнотик. — Спасибо за помощь, госпожа Суини.

— Не за что. — Она проводила гостей к дверям. Полицейские уже собрались уходить, но тут Аквино обернулся.

— Вы не собираетесь уезжать из города, госпожа Суини? У нас могут возникнуть вопросы.

— Нет. Я никуда не собираюсь.

Как только полицейские ушли, она взяла трубку, чтобы позвонить Ричарду, но тут же положила ее, так и не набрав номер. Зачем беспокоить его сообщением о визите полиции? Сыщики задали несколько вопросов, и этим все ограничилось. Правда, Суини не может подтвердить, что всю ночь провела дома, но и в квартире Кандры она не бывала, а значит, никому не удастся доказать ее причастность к убийству. Ей нечего бояться.

Хотя Суини твердо решила не появляться в студии, после обеда и стирки она начала подумывать о картине. Накануне девушка не разглядела ее толком, лишь узнала лицо Кандры. Ей не хотелось вновь смотреть на нее, но она понимала, что обязана это сделать. Необходимо закончить холст. Видимо, у полиции нет серьезных зацепок, иначе следователи не пришли бы к ней с расспросами. Поэтому, если она не завершит картину, преступник может избежать наказания.

В тот день — когда же это было? два дня назад? три? — Суини работала над картиной, бодрствуя. Если это удастся ей вновь, возможно, реакция организма окажется не такой сильной, и она вытерпит озноб. Суини вовсе не хотелось повторения вчерашнего утра, хотя теперь она знала, что сумеет справиться своими силами.

Войдя в студию, она не сразу заставила себя приблизиться к картине, а бродила по комнате, рассматривая другие холсты, готовые и находившиеся в работе, хотя и не могла назвать это занятие уж очень увлекательным. К собственным творениям Суини относилась так же, как другие люди к фотоальбомам, то есть считала их лишь напоминанием о минувших временах.

И все же постепенно она собралась с силами, подошла к картине и, похолодев, замерла перед ней. Ее поразила яркая выразительность холста. Казалось, он буквально излучает страх, пропитавший последние мгновения жизни Кандры. В позе мужчины, стоявшего над трупом, угадывалась угроза, какое-то злорадное торжество, от которого к горлу Суини подступала тошнота.

При взгляде на пустое пространство, где должно было находиться лицо убийцы, ее вдруг охватило неясное, трудноуловимое, но все же ощутимое впечатление. Казалось, поле зрения Суини сузилось, сконцентрировавшись только на холсте.

Дверной звонок резко вторгся в размышления Суини, заставив ее испуганно вздрогнуть. Состояние сосредоточенности тут же исчезло, а крепнувшее ощущение, что на картине чего-то не хватает, тут же ускользнуло. Выругавшись про себя, Суини отправилась к двери.

Незваным гостем оказался Кай, в руках он держал кипу холстов в обертках.

— Привет, — сказал Кай, — когда Суини открыла дверь. — Вот, шел мимо, решил занести. Столяр хотел отправить картины в салон, но тот, естественно, закрыт, поэтому он позвонил мне. Кандра велела послать картины почтой, но я подумал — какого черта, что мешает мне отнести их самому. Кто знает, когда откроется салон и откроется ли вообще.

Кай смотрел на Суини так, словно надеялся услышать от нее, какие у Ричарда планы относительно салона, но она сама ничего об этом не знала и лишь пожала плечами.