Когда служители зашли и вновь притащили какую-то тушу, самые сильные и агрессивные первыми стали отрывать себе куски. Я внимательно следил за ними и, подождав, пока они отойдут, собрал все силы, которые у меня еще остались, и нахрапом влетел в толпу.

Рычание рвало глотку, мелькали когти, кто-то укусил за ногу и я, не глядя, полоснул когтями по сторонам. Вот снизу под ногами ползёт кто-то вроде ящерицы – мощным пинком откинуть его подальше, хвостом хлестнуть по глазам зеленоватую лопоухую крысу. Полурык, полушипение, издаваемые мной в тот момент, были, наверное, страшны. Любое существо, чуя свою гибель, готово идти до конца, и многие это чуют. Повизгивая, рыча в ответ, они отступили, дав мне вырвать свой кусок и отойти в сторону.

Так и пошло – когда приносили еду, я занимал свою очередь, порой дерясь с некоторыми особями. Но поправляться я всё равно не успевал – меня забирали на очередные опыты крысы-учёные, добиваясь неизвестной реакции. Меня прижигали, окуривали удушающим дымом, били током, резали кожу и наносили прочие увечья. От этого я зверел и порой пытался освободиться, сделал даже попытку напасть на крысюков, в очередной раз зашедших за мной. Но у них наготове были раскладные дубины, каждый удар которых отдавался шоком для организма. И все равно, даже в полубессознательном состоянии, мою безвольную тушу тащили в лабораторию. От всего этого я становился лишь злее и накапливал тот счёт, по которому требовалось расплатиться сполна. Однако эта злость на жестокость крыс даже помогала мне в получении своей доли пищи. Выплёскивая её в коротких схватках с другими мутантами (а кто я такой, если не мутант?), получал всё большую долю, уступая лишь нескольким тварям, к которым даже не знал как подступиться.

Всё закончилось одним днём… или ночью, когда за дверями, которые отделяли нашу пещеру-отстойник от ходов этого поселения крыс, раздался грохот, сотрясший пещеру, и началась непонятная суета и шум. Хоть крысы и перемещались тихо, но всё равно был слышен шорох лап, хвостов, частей амуниции, задевающих стены, и можно было сделать вывод, что сейчас там бегом перемещаются многие сотни по узким коридорам. Все кто находился в помещении, повернув свои головы к дверям, ждали, что же случится далее. И через какое-то время дождались. В темноте раскрылась дверь, через которую врывались гигантские крысы в доспехах, скручивали тех, кого могли, и уводили, а за тех, кто им был не под силу, взялись учёные - твари (как я их стал называть) с шоковыми дубинами и крысы с хлыстами, которые на цепи вытаскивали ярящихся монстров в коридор.

Выведя их на перекрёсток ходов, одну из крупных тварей приковали к стене, а остальных повели далее. И далее, через определённые промежутки, так и стали поступать – приковывать крупных мутантов, ведя нас, более мелких по сравнению с ними, всё дальше по тёмным запутанным коридорам. Так продолжалось, пока всех крупных не приковали, а нашу толпу не вывели в один из подземных залов со свисающими с потолка сталактитами. Здесь валялось грудой разное барахло: кривые и старые дощатые щиты, ржавые мечи, тесаки, топоры, алебарды, вужи и прочее колюще-режущее оружие.

– Брать! Брать оружие! – скомандовал один из погонщиков, и все потянулись разбирать этот завал. Решив, что оружие всегда пригодится, хотя бы для того чтобы отомстить своим мучителям, я подошёл к вонючей куче… Хотя, в сравнении с окружающими, она пахла относительно нормально. Поворошив хлам, вытащил оттуда и стёр плесень с метрового тесака, достоинством которого было то, что он сделан из толстого железа и не успел прогнить, хоть и был немного зазубрен. Далее среди сваленных щитов откопал небольшой круглый щит сбитый из досок с ремнем для хвата, в которую я сразу продел левую руку. А так как лямка щита плотно села на кисть, то взял ещё и первый попавшийся небольшой топорик в левую же лапу. Пригодится. Была бы одежда, пояс, то можно было бы и нож какой взять. Щит был откровенным дерьмом, но существовала вероятность, что он сможет принять хотя бы один удар, прежде чем развалится, ну, или на крайний случай я всегда смогу метнуть его во врага. А то, что нас не ведут кормить, становилось всё яснее. Или кормить, но не нас.

Часть мутантов вовсе ничего не взяла, лишь размахивали своими когтями и клацали челюстями, показывая что и так вполне вооружены. Поведя нас дальше, мы постепенно объединялись с такими же отрядами ужасно выглядящих мутантов, вооруженными чем попало, а также толпами тощих, беспрестанно пищащих крыс, вооруженных кривыми копьями, одетых в полусгнившие доспехи (на моих глазах один червяк показался в дырке из кожаной кирасы и тут же был отправлен в пасть её хозяина). Сливаясь все вместе в один сплошной поток, мы, наконец, выбрались в огромный зал, в который сходилось множество туннелей. Здесь скопилось огромное количество крыс, вываливающихся со всех сторон.

И здесь кипел бой. Из нескольких ходов в зал клином втягивались вражеские воины. Я уже разучился, казалось бы, удивляться, насмотревшись на обитателей нашего отстойника и пещер вообще. Но тут было просто нечто. Против нас воевали прямоходящие ящеры!

Их было несколько видов, и каждый сражался по-своему. Одни, вооруженные костяными (вроде бы) мечами и щитами, рослые и зеленокожие, с мощными жёлтыми гребнями на головах, стояли в несколько рядов, немного возвышаясь над тёмной массой крыс за счёт своего роста и, образовав стену щитов, сдерживали натиск толп крыс.

За ними, более тощие и высокие синекожие ящеры забрасывали образовавшееся море пищаще-стрекочущих бойцов короткими копьями и просто камнями. Каждый их бросок был отмечен чей-то смертью, так как промахнуться тут было невозможно.

Третьи были летающими остроносыми тварями, плюющимися с высоты потолка, под которым они кружились. Капли этой слюны, как кислота, разъедали защиту и прожигали мышцы и кости.

Четвёртая группа, из одной особи – похожий на жабу, толстый и, казалось бы, неповоротливый, в красно-жёлтом халате, стоял с посохом за спинами своих сражающихся бойцов, время от времени протягивая его к ним, и тогда сияние окутывало бойцов, отчего их мечи быстрее опускались на черепа крыс и разваливали тела. Время от времени с его посоха били молнии в гущу крыс, поджаривая их сразу десятками.