– Завры! Враги-враги, убить-убить! – пищали наши провожатые, поднимая знамена с намалёванной на них головой или черепом крысы, увенчанной острыми рогами, и показывая на ящериц. Посмотрев как эти мясники перерабатывают орду крыс, соваться мне туда совсем не хотелось. Да ради чего? Умереть тут за своих мучителей? Да вот ещё! Но выхода видно не было. Всё пространство было плотно забито, а сзади стояли надзиратели, готовые подтолкнуть в бой наконечниками копий, которыми они ощетинились, и ударами хлыстов. Да и эти ящерки, если победят, не думаю что будут лояльно относиться к местным жителям. Похоже, что они просто пришли выжечь это место от заразы.

В этот момент на один из каменных карнизов на поле боя выползло несколько крыс, держащих в лапах какой-то агрегат, окутанный зеленоватым свечением, таким же, какое было и в лаборатории, начав поливать из него сгустками зеленого огня стену гребневых завров. Каждое попадание убивало завра-воина на месте, быстро создавая в их стене просеку свободного пространства, в которую хлынули крысы. Из туннеля за моей спиной выбежал очередной отряд, подхватив потоком и меня, неся в эту брешь. И в этой суматохе оказалось так, что вот уже я, морда к морде, оказался с отрядом копьеметателей, взявших в руки дубины и вступивших в ближний бой. Для меня это оказалось неожиданностью, но ударили мы одновременно – я ткнул синерожего остриём тесака под рёбра, тогда как он врезал мне дубиной по левому плечу, прикрытому щитом. Щит треснул, но защитил, а вот его ребра ему не помогли, так как остриё раздвинуло их и углубилось во внутренности ящерицы, усугубляя рану выщербленными краями.

Но на этом мои успехи закончились, потому как следующий ящер так двинул меня своей дубиной, что я улетел в толпу крыс. И тут же “жаба” пустила волну пламени со своего посоха по бегущим через прорыв крысам, поджигая их десятками. И эти твари, нет бы умереть сразу, с визгом оборачивались и бежали назад, поджигая шерсть у других, уцелевших крыс. Вал атаки на этом направлении захлебнулся. А я только и успел броситься за ними, спасаясь из-под ударов ящериц. Следующий удар жабы ударил по тем крысам, что метали зелёное пламя, мощной молнией поджарив их. А потом, закричав речитативом какое-то заклинание, “жаба” ударил по группе крыс, которая, по-видимому, руководила сражением. Мощнейший взрыв разорвал многих из них в куски. Но, сотрясшая помещение волна, не прошла незаметно для целостности пещеры: некоторые сталактиты начали падать, раздавив и часть ящериц.

Истребление крыс продолжалось – мечи завров методично вырубали плохо защищённых тварей, хотя при этом и сами несли потери за счет того, что на одного завра приходилось с фронта по нескольку крыс. Но вот потеря командования отразилась на крысах не очень хорошо. Мягко говоря. Новые отряды не подходили, начал всё сильнее чувствоваться мускусный запах страха, расходящийся по пещере. Очередной удар был в виде облака, что растеклось над крысиной армией и опустилось на кишащее войско; вдохнув его, каждый из крысюков начинал в судорогах биться на полу, содрогаясь в страшных мучениях. Этого крысы уже не выдержали и стали разбегаться. Уж слишком безнадёжно стало их сопротивление!

И я это разделял всеми силами!

И только некоторые из мутантов в припадке бешенства бросались на ящериц, не заботясь больше о своей жизни, лишь стараясь забрать с собой побольше врагов.

Тут уже разум у меня отключился. Что происходило дальше помню лишь урывками, так как накрыла мощная волна коллективной паники. Вместе со многими крысами и мутантами бегу по узким ходам, натыкаясь на неожиданные повороты и стараясь не отстать от всех. Вот проскальзываю в щелочку возле здоровенного крокодилоподобного мутанта, прикованного на очередном перекрёстке и заглатывающего мелкого крысёныша. Треск, и в паре отнорков потолок падает на пол, раздавливая всех, кто успел туда зайти. Бег, бег, бег. Я был быстр, опережал, откидывал с пути, но в конце меня это и подвело – я был первым, когда путь закончился расщелиной, где ещё недавно мы вроде проходили, и уже не успеваю затормозить, а лишь стиснув зубы отталкиваюсь, в надежде зацепиться за противоположный край хода. Тесак летит вниз, когтями пытаюсь зацепиться… Но не хватает расстояния, промахиваюсь и скольжу по камням вниз, обдирая кожу и обламывая когти.

Хоп! Вроде трещина, останавливаюсь, но камень крошится, не выдерживая мой вес, и вновь падаю вниз… Бесконечное падение, которое закончилось смачным ударом по ногам и копчику, утащившим сознание в окончательную темноту.

Как же неудобно лежать на острых и холодных камнях. Со стоном пошевелился.

– Жив ли я? Что по мне ползает? Таракан? Слушай, я ещё жив, а вот ты такими темпами будешь сейчас мёртв. Ничего не вижу… Темнота такая, что хоть глаз выколи. А может их у меня и нет? Тьфу, хватит паниковать, глаза на месте. – Ощупав лицо, доложил я сам себе. Но вот в процессе ощупывания стало ясно, что рукам досталось сильно – несколько когтей обломаны под корень, буквально выломаны. А ещё лапы… Нет, руки, руки стёсанны до мяса, ободрал пока пытался затормозить об стену. А ещё не чувствую ноги. Вообще. Они как чужие – большие и холодные.

Новая волна паники начала подниматься?

– Ррр, оказаться неизвестно где, да ещё переломанным… Повезло, сука, так повезло!

Но потом почувствовал боль, которая накатила волной, и начались дикие покалывания. Но на душе стало легче.

– Фух… Просто отлежал. Это же сколько я тут провалялся?

Ну да, чего спрашивать, кто бы мне тут ответил. Дождавшись, пока ноги и ушедшая в пятки душа придут в относительную норму, опираясь на камни, привстал. Болела тощая задница, отбитая во время падения, и голова, которой всё-таки, судя по всему, досталась своя встреча с горной породой.

Подташнивало.

– Пустая порода и пустая голова, прям созданы друг для друга…

А ещё опять дико хотелось есть. Нет, не есть. Жрать. ЖРАТЬ. То тошнотное сырое мясо, которое нам выдавали в пещере, сейчас казалось не таким уж и плохим. Ну сырое и сырое. Зато мясо. И подумаешь, что за него тебе ещё шкуру порвут. Мелькнула мысль, что надо бы найти проход обратно в ту пещеру, может время кормёжки скоро…

– Эй, ты чего, придурок, на цепь и на опыты захотел? – к самому себе обратился я. – Тут на свободе ты сам можешь выбирать что есть!