– Который сейчас час?
– наконец спросил Кенходэн.

– Примерно смена утренней стражи, - ответил Базел.
– Мы неплохо провели время - полагаю, мы прошли более десяти лиг. Что ни говори о Фрэйденхелме, он разбирается в лошадях, и не так уж сильно ошибался в отношении Глэмхэндро.

– Тогда могли бы мы разбить лагерь здесь?

– Нет.
– Базел шумно отхлебнул и покачал головой.
– Думаю, нам лучше еще немного отдохнуть, а потом двигаться дальше. Они будут преследовать нас, и хотя они не преодолеют большого расстояния, они также отстают не на много часов.

– Почему?

– Потому что друг Фрэйденхелм хотел послать их за нами, парень, чтобы спасти свою шкуру. Нет, не то, что он не сделал бы этого за плату, в любом случае. Он хотел подслушать нас, и его единственный шанс - и то не очень хороший - это рассказать им все, что он может.

– Я думал, ты сказал, что он больше не сможет причинить вреда!

– И я так и сделал, потому что хотел, чтобы он думал, что я так думаю. Я надеюсь сбить братьев-псов с пути истинного, а смертельно трудно сбить кого-то с пути истинного, если они знают, куда ты пошел.

– Тогда почему бы не пойти на юг, если он послал их на восток? Мы могли их запутать!

– Этого с нами не случилось бы. Если бы мы пошли через Саут-Уолл, как ты думаешь, сколько времени им потребовалось бы, чтобы понять именно это? Мы не стремимся быть самой трудной группой, чтобы люди не обратили на нас внимание, а у Черниона репутация лучшего наемного убийцы в Норфрессе - не из тех, кто убегает по наущению таких, как Фрэйденхелм! Нет, Чернион из тех, кто знает свое дело так же хорошо, как я свое. Он наверняка проверил все ворота, чтобы быть уверенным, потому что он тоже не из тех, кто оставляет что-либо на волю случая. Я сомневаюсь, что ему потребовалось так много времени, чтобы проверить, но я был бы удивлен, если бы он смог отправить гонцов ко всем воротам гораздо меньше, чем за час. Итак, мы хотим вырваться так далеко вперед, и может быть - хотя я бы на это не рассчитывал!
– что он хочет поверить, что мы действительно направляемся в Морфинтан.

– Ну, мы туда и идем.
– Кенходэн сделал обвиняющую паузу.
– Не так ли?

– Парень, бог войны любит правду, но он также из тех, кто любит хитрый ум. На самом деле, если коротко, - зубы Базела сверкнули, - нет.

– Тогда куда, во имя Фробуса, мы направляемся?
– Кенходэн вскочил на ноги, пораженный взрывающимся в нем гневом.
– У тебя с этим волшебником, похоже, есть средство общения, недоступное простым смертным! Должен ли я советоваться с птицами, чтобы предсказать наше будущее - когда я смогу найти каких-нибудь птиц в этом проклятом Чемалкой климате? Мы всю ночь скакали изо всех сил, а ты даже не счел нужным сказать мне, куда мы на самом деле направляемся?!

Он не мог видеть себя, но его товарищи могли, и он больше не выглядел как обеспокоенный молодой человек без собственного прошлого, потому что та внутренняя властность, которую он уже обнаружил в себе, поднялась на поверхность. Его зеленые глаза были жесткими, челюсть напряженной, а выражение лица было как у человека, привыкшего командовать, а не подчиняться. Волшебник и градани переглянулись, а затем Базел пожал плечами.

– Мне жаль, парень, - спокойно сказал он.
– В мои намерения не входило вводить тебя в заблуждение, но ты имеешь на это право - мы с Венситом слишком хорошо знаем друг друга. Мы не так уж часто обсуждаем наши планы, потому что у нас есть привычка, что каждый знает мысли другого до того, как он их обдумает. Возможно, потому, что мы чувствуем себя с тобой слишком комфортно, чтобы помнить, что ты новичок.

– Ну, я новичок, - наполовину огрызнулся Кенходэн и почувствовал, как на его лице появилось смущение от собственной реакции. Он сердито ткнул носком сапога в размокший дерн и сердито посмотрел на них.
– Я могу согласиться с тем, что ты не можешь обсуждать мое прошлое, но ты, черт возьми, вполне можешь обсуждать будущее! И ты можешь начать с того, почему мы отмораживаем свои задницы под дождем у черта на куличках, как деревенские недоумки, ожидающие, когда наемные убийцы воткнут ножи нам в спины!

– Ну вот, наконец-то разумный довод.

Смешок Базела разрядил напряжение - и гнев Кенходэна. Он внезапно смутился от своих слов и снова опустился на стул, потянувшись за своей чашкой.

– Прости, - пробормотал он.
– Наверное, я слишком чувствителен, но я чувствую себя таким чертовски беспомощным. Таким... таким неосведомленным. И мне так много нужно знать!

– Венсит, - сказал Базел более серьезно, - парень прав в этом. И теперь, когда я вообще думаю об этом, я удивлен, что он был терпелив с нами так долго.

– Ты прав, - согласился Венсит, затем повернулся к Кенходэну.
– У тебя есть основания чувствовать себя использованным - не в последнюю очередь потому, что ты понимаешь, что я знаю о тебе больше, чем могу тебе сказать, - и ты, безусловно, имеешь право знать все, что мы можем тебе сказать. Пожалуйста, поверь, что мы оставили тебя в неведении по недомыслию и поспешности, а не намеренно.

Кенходэн кивнул, довольный их реакцией, но смущенный своей собственной. Он знал, что отчасти это было разочарование, смешанное с усталостью и немалым страхом, но он также знал, что за этим было нечто большее. В этом гневе было больше, чем след ярости, которую он испытывал на "Повелительнице волн", и это беспокоило его. Это был не тот вид убийственной ярости... но и не совсем отличался от нее, и эта мысль испарила последние угольки его гнева, вместо этого оставив его потрясенным и холодным. Получил ли он свою долю Ража градани? И если да, то что это говорит о нем?