– Кто ты на самом деле?
– тихо спросил он.
– Кто ты такой?

– Ваше высочество?
– брови Мерлина поползли вверх, а Кэйлеб покачал головой.

– Не играй со мной, Мерлин, - сказал он, его голос все еще был мягким, его глаза были ровными.
– Я верю, что ты хорошо относишься ко мне, моему отцу и моему королевству. Но даже при том, что я все еще молод, я уже больше не ребенок. Я верю, что ты сейджин, но ты также нечто большее, не так ли?

– Почему вы так говорите, ваше высочество?
– спросил Мерлин, но его собственный голос был ровным, он серьезно воспринял вопрос Кэйлеба.

– В легендах и балладах говорится, что сейджины могут быть не только воинами, но и учителями, - ответил принц, - но ни в одной из историй о них не упоминается ничего подобного.
– Он постучал по листу бумаги между ними, затем указал на "счеты", лежащие в стороне.
– И, - он очень пристально посмотрел на другого человека, - я никогда не слышал ни одной истории даже о сейджине, который мог бы пересечь целый незнакомый город в разгар самой сильной зимней грозы так быстро, как это сделал ты.

– Как я сказал вашему отцу, ваше высочество, меня насторожило мое видение. Вы сами были там в то время, когда я это испытал.

– Да, был, - согласился Кэйлеб.
– И ты, казалось, был настолько отвлечен этим, что я последовал за тобой в твои комнаты, чтобы убедиться, что ты благополучно добрался до них. Я пришел туда всего на несколько секунд позже тебя, и мне показалось, что я что-то услышал из твоей комнаты. Поэтому я постучал. Ответа не последовало, поэтому я постучал еще раз, затем открыл дверь, но ты уже исчез. Единственный способ, которым ты мог это сделать, - это выпрыгнуть в окно, Мерлин. Я заметил, что ты так и не ответил конкретно на вопрос отца, когда он спросил тебя, как ты это сделал, но я не видел веревочной лестницы, по которой ты мог бы спуститься, и все простыни все еще были на твоей кровати.

– Понимаю.
– Мерлин откинулся на спинку стула, пристально глядя на принца, затем пожал плечами.
– Я говорил вам и вашему отцу, что обладаю некоторыми способностями, которыми, как говорится в сказках, обладает сейджин, и я это делаю. У меня также есть кое-что, о чем в сказках не упоминается. Некоторые вещи должны храниться в секрете. Думаю и надеюсь, я продемонстрировал, что действительно желаю вам с Чарисом добра. Что буду служить вам и Чарису всем, чем смогу. И когда-нибудь, возможно, смогу рассказать вам больше о тех силах и способностях, которые я пока должен держать в секрете. Я обещал вашему отцу правду, и никогда не лгал, хотя, как вы, очевидно, заметили, это не обязательно то же самое, что говорить всю правду. Однако я не волен говорить всю правду. Я сожалею об этом, но не могу этого изменить. Так что, полагаю, вопрос в том, можете ли вы принять мои услуги с этим ограничением или нет.

Кэйлеб несколько секунд смотрел на него, затем глубоко вздохнул.

– Ты ожидал этого разговора, не так ли?
– спросил он.

– Или что-то вроде этого, - согласился Мерлин.
– Хотя, честно говоря, я ожидал сначала такого обсуждения это с вашим отцом или, возможно, епископом Мейкелом.

– Отец более уверен в своей способности судить о сердцах и намерениях людей, чем я.
– Кэйлеб слегка пожал плечами.
– Он занимается этим намного дольше, чем я. Думаю, что некоторые из тех же вопросов приходили ему в голову, и он просто решил не задавать их.

– И почему он должен был сделать этот выбор?

– Я не уверен, - признался Кэйлеб.
– Но думаю, возможно, это потому, что он действительно верит - как и я, - что ты хорошо относишься к Чарису, и потому, что он уже догадался, что есть вопросы, на которые ты не можешь или не хочешь отвечать. Он знает, как отчаянно нам нужно любое преимущество, которое мы можем найти, и не только против Гектора и Нармана, и он не желает рисковать потерять твои услуги, настаивая на этом.

– А епископ Мейкел?

– Думаю, почти то же самое.
– Кэйлеб покачал головой.
– Во многих отношениях я никогда по-настоящему не уверен в том, что думает Мейкел. Он чарисиец, и он любит это королевство. Он также любит моего отца и нашу семью. И хотя он никогда прямо не говорил мне об этом, думаю, что он действительно боится Храма.

Кэйлеб на мгновение замолчал, затем покачал головой.

– Давай просто скажем, что он хорошо осведомлен о том, как наши враги могут использовать Храм и Церковь против нас, и почему. Как и отец, он знает, в какую ловушку мы попали, и если он говорит, что не чувствует в тебе зла, значит, это так. Что не совсем то же самое, что сказать, что у него вообще нет никаких оговорок.

– И вы согласны со своим отцом?

– Да, в какой-то степени.
– Кэйлеб посмотрел Мерлину в глаза.
– Но я потребую от тебя одного ответа, сейджин Мерлин. Это, - он снова указал на лист бумаги и "счеты", - выходит за рамки видений и покушений на убийство. "Услуги", которые ты предлагаешь сейчас, изменят Чарис навсегда, и в конечном итоге они распространятся за пределы Чариса и изменят весь мир. Я подозреваю, что перемен будет еще больше, чем я могу себе представить в данный момент, перемен, которых кто-нибудь будет бояться и ненавидеть. Некоторые могут даже утверждать, что изменения нарушают Запреты Джво-дженг со всеми вытекающими из этого опасностями. Думаю, что гроза, в которую ты исчез, была не более чем весенним ливнем по сравнению с тайфуном, следующим за тобой по пятам. Итак, единственный вопрос, который у меня есть, единственный ответ, который мне нужен, - это почему? Ты как-то сказал, что многие из наших врагов "служат тьме", осознают они это или нет. Но кому ты служишь, Мерлин? Тьме или свету?