Его слова повисли в воздухе, почти так же неожиданно для него, как и для сидящих викариев. Но мужчины за столом только смотрели на него, их глаза были пустыми, а выражения непреклонными. Затем Клинтан повернулся и посмотрел через плечо на двух ожидающих верховных священников-шулеритов.

– Проводите архиепископа Эрейка в приготовленные для него покои, - холодно сказал он.

V

У мыса Тритон-Хед,

море Чарис

Хааралд VII оторвал взгляд от корреспонденции на своем столе, когда стоявший у двери его каюты морской пехотинец стукнул древком своего копья по палубе.

– Вахтенный мичман, сир!
– громко объявил он.

– Войдите, - ответил король, и очень молодой мичман немного робко вошел в дверь, зажав шляпу подмышкой, и вытянулся по стойке смирно [что совсем непросто сделать со шляпой подмышкой, не уронив ее].

– Капитан Тривитин выражает свое почтение, ваше величество, - почти выпалил мальчик, - но "Спиди" сообщает, что враг выдвигается!

– Спасибо вам, мастер Эплин, - серьезно сказал Хааралд.

В одиннадцать лет мастер-мичман Эплин был самым молодым из мичманов корабля "Ройял Чарис". Это было нелегким бременем на любом военном корабле, и в случае Эплина оно усугублялось его именем: Гектор. Хааралд был совершенно уверен, что мальчика немилосердно дразнили с тех пор, как он прибыл на борт, но он хорошо переносил это. Он также удивительно серьезно относился к своим обязанностям, и король подозревал, что капитан Динзил Тривитин послал его с отчетом о наблюдении в качестве награды.

– Ах, это было все сообщение капитана, мастер Эплин?
– спросил Хааралд через мгновение, и мальчик густо покраснел.

– Нет, ваше величество, - сказал он, покраснев еще сильнее.
– Капитан спрашивает, не хотите ли вы присоединиться к нему на палубе.

– Понимаю.

Эплин выглядел так, как будто он предпочел бы испариться на месте, и король с трудом удержался, чтобы не рассмеяться в открытую и не довершить уничтожение мальчика. Каким-то образом, опираясь на многолетний опыт общения с иностранными дипломатами и послами, ему удалось этого не сделать.

– Очень хорошо, мастер Эплин. Мои поздравления капитану Тривитину, и я немедленно присоединюсь к нему на палубе.

– Да, сэр, - я имею в виду, ваше величество!
– выпалил Эплин. Он развернулся, чтобы выбежать из каюты, но Хааралд прочистил горло.

– Минутку, мастер Эплин, если вы не против, - серьезно сказал он, и мальчик застыл как статуя.

– Да, ваше величество?
– ответил он тоненьким голоском.

– Мастер Эплин, вы доставили сообщение капитана быстро и хорошо. Я не считаю необходимым упоминать о каких-либо незначительных нарушениях в нашем обмене. А вы?

– Нет, ваше величество!
– с благодарностью выпалил мичман.

– Тогда вы можете идти, мастер Эплин.

– Да, ваше величество!

На этот раз Эплин действительно убежал, и Хааралд услышал позади себя что-то удивительно похожее на сдавленный смех. Он оглянулся через плечо и увидел сержанта Гардэйнера. Лицо стражника расплылось в ухмылке, и Хааралд приподнял бровь, глядя на своего телохранителя.

– Тебя что-то забавляет, Чарлз?
– мягко спросил он.

– О, ничто на свете, ваше величество, - искренне ответил Гардэйнер.
– Ничто на свете.

* * *

Хааралд появился на палубе десять минут спустя. Он поднялся по трапу к посту капитана на кормовой палубе галеры, медленно, но уверенно передвигаясь на негнущемся колене. Сержант Гардэйнер последовал за ним, а капитан Тривитин ждал, когда он достигнет вершины.

– Доброе утро, ваше величество, - сказал капитан.

– Доброе утро, капитан, - официально ответил Хааралд. Он глубоко вдохнул свежий весенний воздух, затем поднял руку, чтобы прикрыть глаза, и посмотрел на северо-восток.

"Ройял Чарис" находился к югу от цепи островов у мыса Тритон-Хед, возглавляя самую центральную из пяти колонн, в которые был развернут галерный флот. Все пять колонн едва продвигались вперед на одних веслах, двигаясь достаточно быстро, чтобы поддерживать строй перед лицом постоянного северо-западного бриза.

Мыс Ист, восточный из двух мысов, охраняющих вход в бухту Рок-Шоул, лежал чуть более чем в четырехстах милях к западу-северо-западу от их нынешнего местоположения, а цепь разведывательных судов простиралась еще на шестьдесят миль к северо-востоку, следя за подходами к бухте Эрейстор.