– Да, - с горечью сказал Роджер.
– Все, кроме ее сына. Я никогда, никогда не простил ее за то, что у меня не было отца. Она, по крайней мере, могла бы снова выйти замуж или что-то в этом роде. Я наконец понял, что это была одна из причин, по которой я занялся спортом - посмотрите на всех этих отцов.

– О, - снова сказала Депро, а затем, очень, очень осторожно, - А Костас?

– Вроде того, - сказал Роджер с чем-то средним между смешком и всхлипом, затем глубоко вздохнул.
– Я думаю, Костаса было трудно воспринимать как образцового человека, которого дети хотят видеть в своих отцах. Но во всех остальных отношениях, которые имели значение, он был самым близким человеком, который у меня когда-либо был. Мог бы быть, может быть. Он всегда был рядом, когда я в нем нуждался... и меня не было рядом, когда он нуждался во мне. Конечно.

Руки Депро дрогнули, когда она прислушалась к его прерывистому дыханию, но она заставила себя остановиться и очень тщательно подумать о том, что она собиралась делать. Интенсивность эмоций Роджера и зазубренные грани его горя и ненависти к себе ударили ее, как кулак, и она была более чем немного напугана темными, наполненными болью глубинами, которые простирались перед ней. Но страх был лишь частью того, что она чувствовала, и не самой большой частью, и поэтому, наконец, она слегка пожала плечами и осторожно взяла винтовку из его рук и положила ее на землю. Не говоря ни слова, она обхватила его руками и потянула вниз, чтобы он лег, положив его голову себе на колени... и запустила пальцы в его потные волосы, когда он начал очень тихо плакать.

Ее собственные глаза горели, и она задавалась вопросом, сколько одиноких лет прошло с тех пор, как он когда-либо позволял кому-либо видеть его плачущим. Ее сердце болело от необходимости дотянуться до него, но она была морским пехотинцем, воином. Она знала, что нужно было сказать, но не знала, как это сказать, и поэтому вместо этого безмолвно напевала ему, и каким-то образом он, казалось, понимал слова, которые она не могла найти.

– Я не знаю, что делать, Нимашет, - сказал он ей.
– Я... Я просто не могу потерять еще кого-то. Я уже убил стольких из вас. Я просто больше не могу этого делать.

– Вы никого не убивали, Роджер, - мягко сказала она, наконец-то произнеся эти слова, потому что она так сильно в них нуждалась.
– Мы морские пехотинцы. Мы все записались добровольцами в Корпус, и мы еще раз записались добровольцами в Личный состав императрицы. Мы знали на что идем, когда подписывались, и могли отказаться в любой момент.

– Ты не подписывалась на то, чтобы быть высаженной на планете, полной четырехруких варваров, пытаясь защитить принца-бездельника!

Она улыбнулась, и если эта улыбка была немного туманной, это было ее личное дело.

– Не бездельник - скорее, меткий стрелок. Ваше высочество, есть так много способов умереть морским пехотинцем, что на самом деле это не смешно. Это почти первое место в списке странных мест и способов, но не на самом верху.

– Костас не записывался в морскую пехоту, - тихо сказал он.
– Он не подписывался на смерть.

– Люди умирают все время, Роджер.
– Сержант пальцами расчесала спутанные волосы.
– Они умирают в авиакатастрофах и от старости. Они умирают от избытка парсана и от падения в душе. Они погибают в кораблекрушениях, и от радиационного отравления, и от утопления. У Костаса не было монополии на смерть.

– У него была монополия на то, чтобы умереть из-за моей ошибки, - сказал Роджер тоном тихой, полной горечи.
– Я обратился с простой просьбой и не подумал о последствиях. Сколько раз я делал это - и не только с ним? Сколько раз на этом марше вы, морские пехотинцы, подвергались опасности - или были убиты - из-за моих глупых действий? Моих глупых бездумных действий?

– Довольно часто, - сказала Депро.
– Но я думаю, что вы немного несправедливы к себе. Во-первых, я поговорила с Турколом и Чимом. Вы не просили Костаса принести вам воды; он сам предложил. Я знаю, знаю, - сказала она, легонько накрыв одной рукой его рот, что было не совсем лаской.
– Это не меняет того факта, что он делал, или того, что - как и всегда - он делал это для вас. Но я думаю, имеет значение, что это был его выбор, а не ваш. И раз уж мы заговорили о справедливости, ты действительно думаешь, что Костас не знал о рисках? Не знал, что джунгли опасны? Роджер, он был рядом на каждом этапе марша. Он наблюдал за тем, как махауты разделывали проклятых кроков, когда вы с Джулианом отстреливали их в проклятой реке перед Войтаном - ты думаешь, он не знал, что они живут в реках? Ради бога, он тот, кто был с тобой на сафари на всех этих богом забытых планетах, о которых никто из нас даже не слышал!

– Что ты говоришь? Что это была его вина?

– Я говорю, что в этом не было ничьей вины. Ни его, ни твоей. Он пошел выполнять рутинное задание - не только для тебя, но и для Чим При - и почему-то, по какой-то причине, он был слишком отвлечен, чтобы обратить на это внимание. Это случается, Роджер. Это происходит постоянно, каждый день нашей жизни. Просто здесь, на Мардуке, если ваше внимание отвлечется в неподходящий момент, вы в конечном итоге умрете. Ты не убивал его, и он не убивал себя - это сделала гребаная планета.

– А морские пехотинцы? Что насчет них?
– потребовал Роджер резким, почти злобным тоном.

– Две вещи, - спокойно сказала ему Депро.
– Во-первых, каждый раз, когда вы "подвергали нас опасности", это была относительная опасность. Эта планета - неподходящее место для здравомыслящего морского пехотинца, который хочет умереть в постели, предпочтительно получив травму, но вы не выбирали ее, и вы, конечно, не приказывали нам прибыть сюда. Во-вторых, многие из этих "глупых бездумных поступков" - причина, по которой мы любим вас. Глядя на это здраво, я думаю, это действительно не очень умно с вашей стороны, но вы просто бросаетесь на врага и продолжаете двигаться вперед, пока не окажетесь на другой стороне, и в некотором смысле морские пехотинцы не так уж сильно отличаются от мардуканцев. Мы знаем, что цель состоит в том, чтобы убить другого парня, а потом вернуться домой, и нам совершенно не нужны офицеры, которые продолжают вешаться - и на нас - только для того, чтобы доказать, какие они большие шишки. Но, несмотря на все это, мы реагируем на тех, кто ведет нас, в тысячу раз лучше, чем на тех, кто посылает нас вперед. И какие бы у вас ни были другие недостатки, мы обнаружили на этой дерьмовой планете, что вы чертовски хороший лидер. Возможно, вам еще многому предстоит научиться тому, как самостоятельно решать проблемы - клянусь, если бы вы когда-нибудь столкнулись с растаусским бородавочником, вы бы бросились ему в пасть и попытались вырыть туннель с другого конца!
– но вы не сделали того, чего лидер никогда не может сделать в бою: не колебались.