"Ах ты...
– выпустив сына, мать бросилась к Трухакову-старшему.
– Сволочь!"

Он выставил левую руку, блокируя её кулак, а правой с такой силой врезал матери по уху, что она отлетела к столу и, ударившись об него головой, упала на пол. Из рассечённой брови хлынула кровь.

"Мама!" - Игорь метнулся к ней и помог сесть.

На виртэке таяли последние шестьдесят секунд до турнира. Схватив игровые очки, отец наклонился к сыну и, брызгая ему слюной в лицо, проревел:

"Убери её отсюда! И сам убирайся! Проваливайте!!!"

Прежде чем скрыться под очками, налитый кровью глаз отца уставился прямо в зрачок сына, и в этот момент в мозгу Игоря будто пружина какая щёлкнула: "понг!", и он осознал, что завтра с утра отец продаст дом, они с матерью окажутся на улице, после чего она напьётся, упадёт с моста монорельса и умрёт. А следом ярко вспыхнуло знание, как у отца в голове всё устроено: куда и как идут кабели, где напряжение, что с чем соединено, принцип внедрения киберштук и управляющие ими программы на уровне юнифонных кодов. Знание пришло мгновенно и целиком, запутанным, диким клубком, Игорь ничего не понял, однако его мозг уже отдал команды телу, и Трухаков-младший, словно зомби, просто выполнил эти команды.

Он усадил мать, встал и подошёл к коробке юнифона. Что именно он с ней делал, Игорь так никогда и не вспомнил, зато у него навсегда отпечаталось в памяти, как дико заорал Трухаков-старший, срывая очки. Как схватился за "паука", пытаясь выдрать его из глазницы, но не успел: тело отца выгнулось дугой и, с грохотом упав со стула на пол, стало биться в жестоких конвульсиях.

Спустя пять секунд всё было кончено - на полу лежал труп Трухакова-старшего с почерневшим лицом. В воздухе мельтешило что-то голубое - Игорь повернул голову и увидел виртэк с клавиатурой, над которой высилась мешанина из цифр, букв, значков, а под ней единственная фраза, которую он мог прочесть: "Киберлогос был изменён. Сохранить?". Он нажал "нет", и голубое поле, а с ним и виртуальная клавиатура, исчезли. На виртэке теперь горело обычное юнифонное меню. Секунд десять Игорь смотрел на него, пока поле зрения вдруг не стало медленно сжиматься.

"Мама", - успел прошептать мальчик, прежде чем наползающая со всех сторон темнота сомкнулась, отсекая его от мира...

В глаза ударил яркий солнечный свет, смывая темноту воспоминаний - толпа вынесла Трухакова из "трубы" на улицу. Вдохнув прохладный, свежий после духоты подземки воздух, Игорь зашагал к стоянке, где оставил мобиль. До дома ехать ещё минимум двадцать минут. Трухаков жил за городом, в коттедже, куда "труба" не ходила - рабочему кровотоку мегаполиса ни к чему омывать посёлки для обеспеченных.

* * *

– Да не было у него никакого буферсна!
– с жаром воскликнул Топольков, тыча в отскриненную на стол страницу из мозговой карты Прутикова.
– Сам посмотри!

– Но как же тогда это?!
– возмутился Денис, показывая на виртэк, где висели результаты вскрытия и посмертного сканирования мозга.

– Не было и быть не могло!
– гнул свою линию Валера.

– Да почему?! Почему не могло-то? Уж я-то точно знаю, что буферсон - исключительно наследственная болезнь, стало быть, Прутиков болел ей всегда, с самого рождения! Чёрт, да ведь я так отца нашёл - по буферсну!

– Значит, тут ошибка, - уверенно заявил Топольков, яростно махнув в сторону виртэка.

– Какая ошибка, если сканирует машина? И вообще, с чего ты так уверен, что ошибочны результаты вскрытия, а не теста на буферсон?

– Да потому что Прутиков был геноптиком. Геноптиком!

– Ну и что?

– А то, что буферсон - это абсолютное противопоказание для проведения любой генной оптимизации! Конфликт, понимаешь?

– Ни хрена я не понимаю! Какой ещё конфликт? Тут же вот написано, - воткнув палец в виртек и водя по висящим в воздухе строчкам, Денис прочитал: "...Распределение... потоков... характерно для..." нет, дальше, вот: "...свидетельствуют о том, что умерший страдал буферсном"!

– Да пойми ты!
– упирался Валера.
– Буферсон исключает генопту! Говорю тебе это как генетик, понимаешь? Как спец!

– Тогда объясни подробнее!
– потребовал Денис.

– Ну...
– Валера растеряно выдохнул, собираясь с мыслями.
– Что значит "подробнее"?.. ты, вообще, представляешь, как делается генная оптимизация?

– В общих чертах, - пожал плечами Денис.
– Берётся генетический паспорт и по специальной программе рассчитывается, какие есть варианты поправить гены, чтобы проявился какой-нибудь талант. Родители смотрят и выбирают. Потом платят бешеные деньги за один из вариантов и ждут, как подействует оптимизация.

– Варианты изменения генов называются генемы, - уточнил Валера.
– В каждой генеме - четыреста-пятьсот генных комбинаций, требующих, как ты выразился, поправки. Но даже точное проведение всех этих сотен корректирующих изменений не может гарантировать нужный результат, поэтому рассчитывается лишь вероятность успеха при различных генемах. И вероятность эта редко бывает выше пятидесяти пяти процентов.

– Ага, наобум Лазаря то есть.

– А почему, знаешь?

– Да там куча факторов...
– Денис замялся.
– И ещё этот, как его...
– он прищёлкнул пальцами, - профиль мозга!