– М-м-м… Ты не выглядишь расстроенным, хотя я бы даже не знаю, как поступил, узнав, что все мои знакомые уже мертвы и сама моя раса больше не существует.

«Я был расстроен, когда ты рассказал о произошедшем, но по привычке ушёл в глубокое ускорение и постепенно успокоился, собрался с мыслями, составил план на ближайшие несколько лет и только тогда решил снова вернуться к нашему общению. К тому же то, что ты не знаешь о существовании подобных мне, не означает, что их нет вообще. Не здесь, так в других мирах».

– Должно быть, ускорять время по своему желанию весьма удобно…

«Конечно! Наши маги никогда не ошибаются, потому что успевают исправить свою ошибку до того, как это кто-нибудь заметит. Мне как-то довелось лечить сразу две сотни бойцов, попавших под массированный удар вражеской магии. Я вытянул всех, хотя для этого мне пришлось провести на том поле несколько лет по личному времени».

– Значит, ты научишь меня своей магии?

«Я дам тебе всё, что возможно, но не рассчитывай на многое. К нам не раз приходили маги из других народов, но ни у кого не получалось манипулировать временем столь же легко. Это уникальная особенность моего народа. Хотя уверен, что если ты приложишь достаточно упорства и целеустремлённости, нужного результата рано или поздно добьёшься. Под моим руководством, конечно… А сейчас тебе пора покинуть учебный транс. Для первого раза более чем достаточно. Встретимся следующей ночью!»

И в следующий миг я оказался в своей кровати…

Так началась, наверное, самая странная часть моей жизни. Даже годовая робинзонада с освоением нетрадиционных методов лечения и выживания в магическом мире были привычнее. А всё дело было в Шисе с его необычным подходом к обучению и мировоззрением вообще. За свою жизнь человек так или иначе привыкает к тому, что время – это один из ценнейших ресурсов. Каждому индивиду отведён свой срок. Особенно это актуально для нашего стремительного мира, когда ты можешь за месяц облететь полмира, когда ожидание еды в ресторане становится маленькой трагедией, ведь это бесполезно потраченное время!

Шис же имел на этот счёт своё, диаметрально противоположное мнение. Время было для него подобно сверхэластичному куску резины. Столкнулся с какой-то проблемой, что не получилось сразу решить? Посиди недельку, подумай, проведи сотню экспериментов, месяцок удели планированию, тренировкам – и вот задача оказывается решена наилучшим образом. Он никогда, НИКОГДА не принимал необдуманных решений. В результате получался крайне полезный, но невероятно занудливый тип, готовый ГОДАМИ муссировать одну и ту же тему, пока она не будет «обсосана» даже не до кости, а до кальция в этих костях.

Однако надо признать, что это делало его очень удобным учителем. Он буквально разжёвывал материал до уровня, что может усвоить и трёхлетний ребёнок. Поначалу меня это раздражало, так как я привык совсем к иной скорости усвоения материала, без нескольких тысяч практических примеров на каждую тему, но Шиса было легче убить, чем переделать. К тому же я постепенно начал привыкать к его манере изложения и даже находить в ней существенные плюсы. Я не просто по студенческой привычке «конспектировал» материал, почти не вникая в смысл, напротив, у меня оставалось куча времени, чтобы по ходу повествования хорошенько обдумать полученную информацию, найти аналогии в имеющейся у меня литературе и свести все данные к единой стройной и непротиворечивой модели.

А времени у меня теперь было неограниченно много. Днём я тратил полдня на проведение нескольких тысяч придуманных во время обучения экспериментов, что невозможно было провести в виртуальной среде «пантеона», а остаток дня отдыхал, чтобы ночью снова попасть к своему нематериальному учителю.

Первую неделю (в реальном времени) Шис подробно расспрашивал меня, пытаясь определить границы моих знаний и возможностей. Многие приводимые мной факты заставляли его на миг замирать, уходя на более «глубокие» слои ускоренного восприятия для всестороннего обдумывания открывшихся истин, так что нельзя было сказать, что обучение шло в одном направлении. Некоторые достижения, как земной науки, так и имперской магии, он оценил очень высоко.

Одновременно с расспросами он сам охотно отвечал на вопросы – любые, что приходили мне в голову. А ещё Шис пытался подобрать оптимальный для меня «коэффициент разгона». Дело в том, что каждое живое существо обладает как минимум двумя базовыми элементами – телом и аурой. Причём аура до определённой степени повторяет по своим функциям возможности органов тела. В частности, в ауре есть структура, дублирующая работу мозга, по ней циркулирует энергия, подобно циркуляции крови по венам и артериям. При этом связи между аурой и телом чрезвычайно сильны. Повреждение ауры вызовет в организме изменения, аналогичные ране, или, наоборот, воздействиями на ауру можно лечить людей.

Сородичи Шиса в этом плане были уникальны. Их тела при определённых условиях практически мгновенно подстраивались под изменения в ауре. Это и позволяло им использовать колоссальные коэффициенты ускорения восприятия. Другие существа имели физическую границу, за которой изменения в теле уже не поспевали за изменениями в ауре, и последствия такого события могли быть очень печальными. Вплоть до летального исхода. В моём случае ситуация была ещё сложнее. Та часть сознания, что находилась в моём энергетическом теле, похоже, вообще не имела ограничений на ускорение восприятия, чего нельзя было сказать об ауре и теле физическом. В результате получалась «матрёшка» – энергетическое тело ограничивалось в ускорении скоростью работы ауры, а та, в свою очередь, физическим телом. И было сразу три коэффициента ускорения – для движений пределом было двукратное ускорение по сравнению со скоростью боевого режима имперских артефактов. Скорость создания заклинаний и вообще мыслительной деятельности была куда выше – около ста – ста десяти раз от стандарта. Если же я работал исключительно с помощью возможностей пустотника, не обращаясь к человеческой памяти, то границей было ускорение в тысячу двести раз. Более высокие ускорения приводили к потере возможности управлять собственным телом, как при памятном эксперименте с искусственным обмороком.