– Часа два? – оторопел Ганеша, непроизвольно резче в неё войдя.

– А потом он снова вышел на линию, весь счастливый, – улыбнулась та, изображая своей улыбкой, каким довольным Буримэ тогда был. – И с тех пор так было с ним каждый раз! – сказала она и замолчала, снова тут же почувствовав «ослепительный» толчок. – А затем он стал пропадать со смены на час-другой ещё и вечером. Мол, что такого, я же аренду плачу? Не желая понимать, что мне теперь некому давать.

– Некому давать? – не понял Ганеша, ещё резче в неё войдя.

– Заявки! – очнулась та. – Мы ведь приходим сюда работать. А ты о чём подумал? Что я всем даю?

– Нет, конечно. Только водителям.

– Что-о?

– Заявки. А ты о чём? Шалунья!

Девушка Буримэ жила в двухэтажном частном доме за городом с родителями. Позвонила Васаби на рабочий номер и, узнав от неё, что это именно она и есть, заорала в трубку, что приедет к ней на грузовике и натравит на неё собак. А Буримэ – чтобы больше к ней вообще не заявлялся! Его вещи она сожжёт в печи! И развеет пепел (их любви) по огороду. А если он и сам заявится, то и его пепел – тоже! Ведь собаки его порвут!

Как они уже давно порывались (с цепи) это сделать. Чего бы Буримэ им ни давал, пытаясь съесть не столько лакомство, сколько руку. Так и не признав этого бал’беса.

И тот сам же, рассвирепев, на Ганешу и набросился. Узнав в офисе, где Ганеша освободится от заявки, и уже поджидая его на адресе. И воткнулся лицом в кулак.

Быстрый, как удар шпагой! Пристрелявшись пару раз левой, резким джебом в передние зубы, как и учил Ганешу знаменитый тогда на весь мир боксёр Майк Тайсон. Пока Ганеша наблюдал дома по телевизору и тут же пробовал повторять его сверхбыстрый нокаутирующий левый джеб в спортзале. Где качался на тренажёрах, каждый день разогреваясь на висящей в углу груше. А затем, сразу же после удара левой, резко ударив Буримэ прямым правой. Сплеча, мгновенно вкладываясь всем корпусом. Как и учили его затем («левой-правой!») из позы черепахи на «Тхэквондо». И даже не хотел добивать его ногами, когда тот осел на корточки и закрыл голову руками. Поняв, что он реально осел. Раз напал сам. Наткнувшись на нокаутирующий удар! Который Ганеша столь тщательно готовил все эти годы. И оказалось, что не зря! Хотя сам и не любил драться. Но не стоять же и смотреть, как тебя бьют?

Он понял это ещё в армии и постоянно подставлял кулаки, когда отбивал удары старослужащих. Так как этих «священных животных» не позволялось бить «духам».

– Почему ты не даешь мне себя ударить? – спрашивал уже во второй раз зашедший в их роту дембель из соседней роты, пока Ганеша стоял «на тумбочке» дневальным, снова наткнувшись вначале рукой, а затем ногой на его опухшие от ударов кулаки. Как и у его тренера на «Тхэквондо», который был всего-то на пару лет старше своих учеников и не щадил себя, готовясь защитить очередной дан. – Я сейчас пожалуюсь на тебя твоим дембелям! Ну-ка, к бою! Фанера трёхслойная бронебойная, к бою готова?! – готовясь уже ударить Ганешу в грудь со всего маху, как только тот ответит ему: «Готова!» Как это было у них заведено.

– Ты скажи спасибо, что я не бью тебя! – откровенно усмехнулся ему в лицо Ганеша, набравшись смелости. – А просто отбиваю твои удары.

– Ты чего это такой борзый? Ты «охреневший дух»?

– Иди в свою роту и наводи свои порядки там! А у меня есть свои дембеля. И если они мне скажут, чтобы я тебя избил, то тогда ты попадёшь у меня под раздачу, и сам уже будешь готовить фанеру к бою! А пока свободен!

Квадратный дембель, который был гораздо шире Ганеши в плечах, но чуть ниже ростом, уже привыкший, что его все боятся, был в шоке от такого «духа» и пошёл жаловаться на него старшине роты.

– Да кто он такой? – ответил Ганеша на вопрос старшины. – Пусть идёт в свою роту и наводит порядки там. А у нас есть ты! И твои подручные. Нам и вас за глаза хватает. Пусть радуется, что я только защищаюсь, а не бью его в ответ. Чтобы вы не подумали, что я разлагаю дисциплину в роте и подрываю ваш авторитет.

– Я же говорил тебе, что он «охреневший»! Надо устроить ему взбучку!

– Ладно, можешь бить его в ответ, – разрешил старшина Ганеше, усмехнувшись над этим дембелем. – А там и посмотрим, кто кому из вас устроит взбучку!

С тех пор этот дембель, приходя в их роту, проходил мимо Ганеши, стоявшего на тумбочке, молча. И предельно быстро. Говоря тем, с кем он приходил, чтобы те его не трогали, так как старшина разрешил ему бить таких, как они, в ответ. Мол, халява кончилась.

И когда зеваки заметили драку, окружили его и Буримэ и наконец-то вызвали полицию, Ганеша сразу же написал в полицейском участке на Буримэ заявление о нападении. А полицейские лишь недоумевали:

– Почему это ты пишешь на него заявление? А не он – на тебя? Ведь это он пострадавший, а не ты.

– Это же у него всё лицо разбитое, а у тебя нет ни царапины? – поддержал капитана лейтенант.

– Вы будете писать на него встречное заявление? – спросил капитан у Буримэ.

– Нет, не буду, – угрюмо ответил поверженный Буримэ, старательно вытирая кровоподтеки на лице рукавами своей спортивной куртки, как собака – лапами.

– Какое ещё встречное заявление? – не понял Ганеша, старательно выводя каракули. – Это же он на меня напал, а не я – на него!

– По вам не скажешь, – усмехнулся лейтенант.