— Ого, тут есть гравировка.

Дель вооружилась лупой, и мы принялись изучать обнаруженное.

Чем больше я смотрела на гравировку, тем сильнее мне казалось, что я уже где-то ее видела. Совсем недавно. Но память не подбрасывала мне подходящих образов.

— Из чьего рода ты увела этот экземпляр? — надо подумать, так ли на самом деле плох жених, от которого Аделина отказалась, может, мне к ему стоит присмотреться?

— Это подарок лорда Эттвуда, побочная ветвь угасшего рода герцогов Аддингтонов.

— Странно, почему титул Аддингтонов не перешел дальше к побочной ветви, — задумалась будущая герцогиня Уэзерфлоу.

— Там было какое-то условие, — вспоминая, Дель даже наморщила лоб от усилия, — герцог Аддингтонский — это же титул, полученный Вайнкатом после Объединения. Тогда Иннокентий раздавал титулы легко и непринужденно. Казна после войны была пуста, а титулы ничего не стоили. Богатства генералы награбили себе сами.

— Да, — припомнила я. — Что-то про то, что титул дарован не просто, а как-то там звучало… «и сила Аддингтонов будет что-то там, пока жива их кровь». Звучит пафосно, но к формулировке придрались в нотариальном совете лет сто назад, когда встал вопрос о переходе титула к Эттвудам.

И тут у меня щелкнуло. Точно. Я схватила дневник и начала судорожно его перелистывать. Ну да! Вот! Я была права! Я уже видела где-то эту гравировку, точнее, ее схему. Среди рисунков в дневнике был изображенный весьма искусно клинок, в эфес которого вставлен огромный камень с гравировкой, такой же как на перстне. Не значит ли это, что дневник принадлежит ушедшим Аддингтонам?

— Так ты всерьез собираешься писать исторический роман? — поинтересовалась Алиска. — А как же наше потрясающее творчество? Ты оставляешь меня без соавтора?

Еще в пансионе, отбывая в библиотеке наказания за шалости, мы вместо переписывания пыльных фолиантов, сочиняли любовный и местами эротический роман. Шалости были частыми, и наказания за них тоже. Поэтому романов вышло несколько. Художественная ценность этих произведений могла вызывать сомнение, но мы смеха ради давали почитать их другим ученицам. Кто же знал, что они приобретут популярность?

— Вам пора расширять аудиторию, — хмыкнула Дель. — Ваше творчество — это запретное чтение, любопытное только пансионеркам и скучающим зрелым дамам, которые ищут пикантных развлечений.

— А вовсе и нет, — буркнула я. — У его величества стоит вся серия. Не очень-то он похож на пансионерку, да и на зрелую даму не тянет.

— Что вся серия про Матильду? — обалдела Алисия. — Вот это признание так признание. Какой аудитории нам еще надо? Нас сам король читает! А ты откуда знаешь?

— В кабинете позавчера видела.

— Что прям «Опасная страсть», «Восточная страсть», «Пиратская страсть» и «Жгучая страсть»?

— Угу, и даже «Леденящая страсть» и «Королевская страсть», — ответила я, а Алиска покраснела. Именно в «Королевскую страсть» она вложила всю душу.

— Вот те раз, — задумалась она. — А может, это книжки Гвендолен?

— Очень сомневаюсь, но больше всего меня смутило наличие еще двух «Страстей», которых мы с тобой не писали.

— О-па. Нас плагиатят. Что ж, может и впрямь пора новую серию начинать.

Я уже не могла сосредоточиться на чтении дневника. Какой-то зуд не давал мне успокоиться. Снова моя интуиция пыталась мне что-то подсказать, но я ее не понимала.

Так, а если пойти другим путем. Я не могу вспомнить где, но может, я вспомню что? На что это похоже. Гравировка напомнила мне рисунок. Рисунок может напомнить мне что? Барельеф? Скульптуру? Фактуру гобелена? Я вспомнила. Перед глазами всплыл момент в кабинете Фаренджера. Это был оттиск. Едва различимый оттиск на бумаге того самого письма.

— Леди, — осипшим голосом позвала я. — Кажется, у нас есть еще один пазл в головоломке.

Поскольку мое открытие рождало больше вопросов, чем ответов, мы пораскинули мозгами и пришли к выводу, что за этими самыми ответами неплохо бы обратиться к человеку, который увлекается решением подобных загадок.

Таким человеком являлся магистр Тофинбейл. Он увлекался историческими изысканиями и мечтал воспитать себе преемника, а самому заняться раскопками и изучением интересных событий и фактов прошлого. Однако достойного кандидата все не находилось, и увлечение магистра так и оставалось его хобби.

Алисия была ученицей Тофинбейла по артефакторике и авторитетно заявила, что сам он интересуется совсем древней историей, собеседников в возрасте младше ста пятидесяти считает незрелыми юнцами, а младше семидесяти попросту сопляками. Так что если рассуждать здраво, то вряд ли он захочет тратить на нас свое время.

Но тут могла выручить Дель. Тофинбейл был давним поклонником леди Каролины, свой интерес никогда не скрывал и для дочери обожаемой женщины мог поступиться своими привычками. Понадеявшись на силу любви, неоднократно воспетой в романах, в том числе и нами самими, мы двинулись на поиски человека, который прикладывал немало усилий, чтобы его не находили. Но разве может что-то остановить трех хрупких леди, решивших, что им нужна мужская помощь?