Окончательно обессилев, настолько, что тело отказалось трястись от холода, Эльвира просунула сквозь ржавые прутья руки и повисла на них, с тоской уставившись на огни города впереди. Она даже примерно не догадывалась, куда её занесло.

Отчаяние перед волею случая нахлынуло на изнеможенную и уставшую от всего странницу. Она закрыла глаза и готова была заснуть и, скорее всего, не проснуться. Прямо тут, по колено в воде.

– Не передумала ещё?

– Что не передумала? – не открывая глаз ответила Эльвира голосу, который сегодня уже слышала. Ей было настолько всё равно, что даже кровь потомка истребителей нежити не будоражила её. Только всепоглощающий холод и безысходная пустота.

– Я много раз видела подобное, – пояснила брюнетка. – Так выглядит тот, кто сдался и готов падать во тьму. Поэтому вопрос: ты уверена?

– Тебе то что? – огрызнулась Эльвира. Нежить нашла её, чтобы надругаться над принципами, что ведут изгоняющих всю жизнь? Удовлетворить своё эго, посмотрев на поверженного врага? Ну, удачи.

– Мне – абсолютно ничего. Просто хотела сказать, что остался последний серный пёс, виновный в моей гибели. Если я хочу уйти достойно, а не потерять рассудок, став низшим мертвяком, то вот, совсем немного осталось. Если тебя это утешит.

– Великолепно, – вяло ответила Эпопева. Язык перестал её слушаться, как и остальное тело. Она засыпала, уткнувшись лбом в прутья.

– Я могу не скрывать при тебе свой облик, как я понимаю? Хорошо, мне так будет удобнее.

Проверять, во что превратилась брюнетка, Эльвира не торопилась. Тем временем послышался скрежет ржавого металла, и решётка съехала с петель.

– Ну же, выходи на берег!

Что-то склизкое взяло изгоняющую за руку и вывело на сушу. Она осела на пожухлую траву, обхватив руками колени. Нежить уселась напротив, склонив на бок голову, сияя зелёными зрачками. У Эльвиры не было желания пытаться сформулировать мысль, на что похожа эта разумная мертвечина. Серо-зеленая, облысевшая, усохшая и склизкая обладательница небольших рожек.

– Так не должно быть, мы должны убивать друг друга. Так было всегда, – прошептала изгоняющая. – Это неправильно.

– А почему неправильно? – нежить склонила голову на другой бок. – Нет, не засыпай! Говори со мной.

Образ мертвяка перед глазами расплывался, взгляд устремлялся куда-то в пространство и отказывался фокусироваться. Эльвира никогда бы не подумала, что ей будет совершенно плевать на всё вокруг.

– Поступать справедливо и поступать так, как правильно – это не одно и то же. Я сделала свой выбор, и ты сделай тоже, – продолжила нежить. Мимика на обтянутом кожей черепе без губ и бровей не читалась, но в голосе усопшей слышались нотки иронии. – Серные псы сотворили нынешнюю меня, и если я должна погибнуть – то и они тоже! Это справедливо. Ты не должна была вмешиваться, и ты не имеешь никакого отношения к нашим делам. Но ты, как ни странно, помогла мне подобраться к серному псу. Они отвлеклись на тебя и потеряли бдительность к остальным. Несправедливо было оставлять тебя погибать именно в этом месте. Хотя... Было бы интересно посмотреть, каким орудием ты бы стала и какую бы миссию на себя возложила. Но это бы конфликтовало с моей миссией нести справедливость через возмездие. Не спи, несносная девчонка!

Но слова нежити стали совсем глухими и бессмысленными. Эльвиру окутала тьма, и потом почему-то стало тепло. И дождь прекратился.

Эльвира открыла глаза и не сразу поняла, что за белая пелена застилает ночное небо. Протянув руку, она дотронулась до плёнки. Она сидела на чём-то мягком и упиралась головой в знакомый кожаный выступ в седле. Тёплый плед прятал под собой обнажённое тело изгоняющей.

– А где ты плёнку достал, кудесник?

– В мусорке, где же ещё, – ответил знакомый потусторонний голос.

Одичавшая принцесса куталась в рваные обноски. Всё ещё замёрзшая, но уже не умирающая и вполне бодрая, Эльвира прижала голые стопы к тёплым лошадиным бокам, обернув себя пледом.

Асириус где-то умыкнул старую куртку, которая странно пахла. Эльвира очень надеялась, что ему не пришлось отвоёвывать эти тряпки у местных бомжей. Спрашивать не стала, правду знать хочется не всегда.

Когда изгоняющая вышла из анабиоза и смогла нормально соображать и разговаривать, она объяснила сложившуюся ситуацию едо-тени. Через город идти было нельзя, серные псы обозлились до потери человечности и убивали налево и направо, лишь заподозрив что-то странное и потустороннее по человеческим меркам.

Поэтому Асириус шёл в обход города по берегу реки, избегая людных мест.

Поздняя ночь пела песни собачьим лаем вдалеке, луна и звезды освещали залитую лужами дорогу, а едо-тень мчался галопом по выцветшей траве, в стороне от фонарей.

– Надоело, что постоянно теряю сознание, а в этот момент происходит всё самое интересное! Бесит!

– Скромно предположу, что принцессам не пристало питаться подножным кормом и бич-пакетами из ларьков при текущих нагрузках. Могу, конечно, ошибаться...

Асириус, на удивление, пребывал в приподнятом настроении. Отчасти потому, что при долгожданном воссоединении с проблемным полумагом он смог выдать коронное «ну я же говорил!», а может ещё и потому, что Эльвира вину признала, да и вообще «едо-тень всегда прав». Асириус имел честь и удовольствие наблюдать, как изгоняющая проводит время в компании принципиальной нежити. Феномен непостижимый умам охотников.

Иногда казалось, что жизнь намеренно толкает изгоняющую в ситуации, где устоявшиеся веками правила не имеют смысла и мир совершенно не такой, как Эльвира представляла. Он говорил: «Я не такой, как ты думаешь!» – а затем забрасывал её в чуждую изгоняющим среду обитания и безмолвно наблюдал, как юная дао выходит из ситуации.