Вот так покосившись на высокое облако дыма и пыли с левого бока, я повернулся к командиру зенитки, тот пристально смотрел на меня, и кивнул, спрыгивая в окоп. Выстрел зенитки и будет сигналом к открытию общего огня. Ствол орудия быстро опустился на цель, все этого сигнала ждали, и раздалась первая очередь, и бронебойные снаряды понеслись к передку бронемашины, размолотив её, даже подожгли, и остальные открыли прицельную стрельбу по кузовам грузовиков, которые уже покидали диверсанты, наблюдатель на стальной ферме наверху залёг, и бил оттуда из своей винтовки, а я взял ракетницу, и мы с моим посыльным бойцом разом выпустили три красных ракеты. Это сигнал охране второго автомобильного моста. Через минуту и там поднялся столб огня и дыма. Вот и второй подорвали. Место сбора известно, те должны туда отойти, там и соединимся, а пока диверсантов нужно добить, отпускать кого живыми я категорически не хотел, и вот так перебежав до моста, встал за балку фермы, тут отличный вид, и стал из своей «СВТ» с оптическим прицелом, выбивать огневые точки. Как тут вообще сам бой развивался. Зенитка выбила из боя передовой броневик, а второй укрываясь за ним, вёл огонь из пушки, и не без результатов, зенитку тот всё же накрыл, впрочем, это его не спасло от наших бронебойщиков, сначала задымил, экипаж резво полез наружу в слезах и соплях, бойцы об этом знали, ожидали, его быстро постреляли, потом и вспыхнул. Два грузовика тоже горело, патронов с зажигательными пулями, и трассирующими, у нас хватило. Так что выбивали в основном пехоту, что залегла у машин, расползаясь. Потери с первой минуты мы нанесли чудовищные, так что быстро выбивали очаговые сопротивление, а я окончательно подчистил, хотя пару рикошетов от балки, с противным визгом, было.

– Прекратить огонь!
– крикнул я и сержанты передавали своим бойцам.
– Наблюдать! При любом шевелении открывать огонь на поражение!

Вскоре было несколько выстрелов, я поддержал, снова режим тишины и движения нет, дальше одно отделение, оно одно было на южном берегу, как и пара бронебойщиков, под нашим прикрытием двинула осматривать тела противника. Я так и ставил задачу при зачистке, видишь тело, в каком бы оно не было состоянии, даже без головы, выстрели, не подходя близко, мало ли живой. Патроны жалеть не нужно. Раздавались выстрелы часто, но зачистка прошла. В общем, там в машинах патроны и снаряды рвались, близко не подойдёшь. Собрали трофеев, и немало, винтовки «СВТ» были, автоматы «ППД» и даже редкие пока «ППШ», я себе один отложил с рожковыми магазинами и подсумками к ним, убрал чуть позже в хранилище, а второй с дисковыми барабанами, себе как служебное, чехол на ремень, там многие второпях прибарахлились, я разрешил. Немцы издали наблюдали за нами, пытались артиллерию навести, как раз когда мы заканчивали, так что бегом от разбитой колонны к мосту, и дальше собравшись, раненых и убитых, раненого наблюдателя с фермы верёвкой сняли, вот так и двинули прочь. Когда бойцы отошли, я из своей землянки подорвал мост, бык и обе фермы рухнули в реку, после чего побежал за своими, чувствуя злые взгляды немцев в спину. Так и шли. Пока мы тут занимались службой и охраной, я много что успел сделать и по своим накопленным вещам тоже. Об этом позже. Но и отдавал приказы своем сержантам. Например, сделать носилки. Санинструктора у нас нет, с ротой ушёл, но перевязать сможем, главное унести. Тут не только раненых выносить, но и вещи проще на них. Нарубили веток, сделали носилки, десять штук. Все десять заняты. Бойцы, загруженные до не могу, уходили от остатков моста, с личными вещами и всем что могли взять. Потери были, погибло трое зенитчиков, прямое попадание в орудие, остальные ранены. Тяжело. Их и несли, также наблюдатель мой ранен, второй номер расчёта станкового пулемёта, в шею по касательной, и двум бойцам в плечи, одно ранение серьёзное. Ещё один осколком от гранаты получил, когда диверсантов осматривал, под немцем граната была, успел залечь и крикнуть как её увидел, но осколок застрял неглубоко под кожей на боку, шинель спасла, отойдём, извлечём, только перевязать всех успели. Так что часть могли идти сами, часть несли. Поэтому пять носилок были свободны, там скарб бойцов и станковые пулемёты, плюс боеприпасы. «ПТР» я не забирал, боец нёс его, рядом второй номер семенил. Так с дозорами мы и дошли до места встречи.

Отделение третьего взвода в полном составе было, немцев те и не видели, подорвали объект как сигнал был. А вот от моего отделения, где Арбузов был старшим, мой зам, осталось три бойца. Пока всех перевязывали нормально, извлекли осколки, чистили раны, медикаментов запас был, один боец санитаром подрабатывал до армии в больнице, в морге, хоть такой медик, но работал, я и составил рапорты по уничтожению мостов. Бойцы доложились как отделение погибло. Немцы на «ЗИС-5» нагло заехали на мост, но встали, посыпавшись из кузова, и сразу атаковали, их было в два раза больше, закипела рукопашная схватка. А я, ставя задачу перед строем бойцов, три раза повторил. Нельзя дать немцам взять мост, в случае внезапного нападения, даже если боевые товарищи на мосту, ближайшие должны добежать и активировать подрыв. Арбузов серьёзно воспринял приказ, у подрывной машинки всегда сидел дежурный боец, он сразу и активировал, как схватка началась, хотя два немца почти добежали до его окопа. Они его и убили. Вот трое и выжило. Двое ранены были, но ногах стояли твёрдо, их тоже перевязали. Подрывную машинку те забрали, вещь редкая, они на учёте. Я свою тоже прибрал. За час я оформил все рапорты, с описанием боёв и подтверждением уничтожения мостов через реку. Поставил отметку, что подрывные машинки, три единицы, эвакуированы. А так как народу стало больше, перераспредели груз и двинули дальше. То, что мы в окружении, всем было известно. Все видели, что я был спокоен, и на вопрос что делать и как быть, пожал плечам и сказал, что в тылах немцев бывал не раз, даже в плен немецкого майора взял, не вижу проблем с этим. Выйдем. Моя уверенность и бойцам передалась. Шли с дозорами, четыре дозора, впереди и замыкающий, и боковые. По два бойца, всего восемь на это дело выделено. Плюс двух разведчиков отправил вперёд на два-три километра, чтобы местность разведывали, все же десять часов дня, световое время суток. Пусть и дождливая хмарь вот-вот готова была разродится. А двигались рядом с железной дорогой, у правого скоса, дороги тут не было, по бурьяну шли. Вот так и шёл, возглавляя колонну. Отдыхали каждый час, по десять минут, бойцам тоже отдых нужен. Иногда дозорные менялись, чтобы носильщики в дозорах могли отдохнуть. На пути не поднимались, день, издалека видно.

Вот так двигаясь, я и размышлял. Две недели, даже чуть больше, отличной и спокойной по сути службы. Хоть бы и дальше куда нас направили мост охранять и подальше от войны. Я не боюсь её, на мой взгляд немцев лично я уже достаточно набил, чтобы свой долг исполнить, семь десятков точно есть, пусть другие геройствуют. Нет, если на фронт отправят, куда деваться, пойду, но предпочитаю тыл и спокойную службу до конца войны. Во так оскальзываясь иногда в грязи, не самый простой путь, но нам нужно держатся подальше от автомобильных дорог, думаю там немцы, а вот тут у железки их можно встреть разве что случайно. А так вроде дождя нет, но сыро очень, шинели постепенно набирали влаги, тяжелели. А размышляя я о своих вещах. Сейчас нет учёбы в школе командиров, где и минуты свободной не было, тут я его вполне находил, так что занимался ремонтом ценного и дефицитного из трофеев. Спальники зашил, хорошо получилось, потом вещмешки. Всё перебрал, что-то бойцам раздал, для меня мусор, остальное в хранилище. То есть, неплохо поработал, в хранилище появилось килограмм сто свободного, но после боя его не осталось. Тут и «ППШ» трофейный, и все три подрывные машинки, я за них отвечаю, и часть вещей из землянки, три лампы керосиновых. В общем, прихватил вещей, остальное бросить пришлось. На мой взгляд тот бой у моста прошёл неплохо, почти сотню диверсантов положили, плюс Арбузов отличился. Я на Героя ему наградную напишу. В крайние минуты отдыха, когда носильщики менялись, я писал письма. А всех бойцов я попросил, кто, откуда, кто из семьи есть, записал в блокнот, вот и писал похоронки по сути. К концу дня закончил на всех. Часть бойцов погибли, похоронить не могли, а вот погибших зенитчиков похоронили, в окопе, наспех обрушив стенки, но хоть так. Я отметил семьям этих зенитчиков где те погибли и похоронены, даже нарисовал схему, если будут тут после войны, можно будет перезахоронить.

А так весь день в пути. Была станция, проходная, но разведчики доложили, что там немцы, поэтому обошли её по большой дуге, и встали за ней. Я сделал вид что из вещмешка достаю керогаз, и мы несколько котелков воды вскипятили, чай кидал, сахар, и хоть чая горячего попили. Запасы у нас провизии дня на два были, их и использовали, так пообедали, потом и поужинали. А встали за станцией по той причине, что разведка, изучая в бинокль станцию и строения рядом, там деревушка сборку прилипла, обнаружила наших. В смысле советских военнопленных. Работали там, потом их в какой-то барак загнали. Человек двадцать видели. До наступления темноты часа два, вот и решил их освободить, заодно вымотавшимся бойцам дать отдохнуть. В полночь двинем дальше по путям. Если удастся освободить своих, рабочих рук прибавится, станет легче.

Вот как встали на отдых, поужинали, я построил бойцов, и сказал:

– Товарищи бойцы и командиры, там, на станции наши боевые товарищи томятся в плену. Мной принято решение освободить их. Там замечены врачи, а нам они нужны, вы знаете. Действовать буду сам, мне это привычно, среди трофеев с диверсантов был пистолет «Вальтер» с глушителем, используя его для тихой ликвидации часовых, станет возможным тихо и незаметно для остальных немцев освободить наших и увести. Мне нужно два добровольца в помощь. Если есть добровольцы, шаг вперёд.

Почти весь строй сделал шаг вперёд, отобрав двоих, я успел изучить бойцов и эти ночью видят не хуже меня, велел всем остальным отдыхать, часовые выставлены, назначенный старшим сержант будет менять в нужное время, а когда приведёт освобождённых пленных, покормит их нашими пайками. Можно всё распотрошить, я дал добро, те наверняка будут очень голодны. Вот так и легли отдыхать, тут еловый лесок, нарубили лапника, кинули плащ-палатки, у нас их с десяток на весь взвод, уложили раненых, сами легли, их согревая, и накрываясь шинелями. Даже поспать успели немного. Как стемнело от станции прибежали разведчики, они продолжали следить за станцией, вот и доложились. Я отошёл и отправил к станции дрона, посмотрел где посты и часовые, наметил сам возможный и безопасный маршрут, и вернув квадрокоптер, забрав обоих бойцов, двинул к станции. Так что проблем дойти до нужного барака не возникло. Хлопок и часовой медленно осел. Мы подбежали, один боец присел у немца, я велел снимать всё, от сапог до шинели, документы убитого мне, а сам кривым гвоздём открыл амбарный замок, сделал это раньше, чем боец ключ нашёл в кармане шинели часового. Распахнув створки, я зашёл в барак, а тут тепло, надышали, и включив фонарик, освещая барак в разные стороны, стал освещать бойцов и командиров, мало, но и они были. Те закрывались руками от света, некоторые садились, морщась, пытались рассмотреть нас. Второй боец уже прикрыл створки ворот за моей спиной, и встал рядом с ними, вот так я и стал негромко говорить:

– Внимание, вы освобождены доблестными защитниками Отечества, бойцами Красной Армии. А именно, вторым взводом комендантской роты города Мценск, под командованием младшего лейтенанта Одинцова. Это я, если кто не понял. Часовой ликвидирован, сейчас тихо собираемся, встаём в колонну по одному, мой боец станет проводником, первый держится за его ремень, следующий за него, и так далее, и вас выведут на стоянку моего взвода. Там еда и горячий чай. Пока это всё, собираемся. Медлить не стоит, я не знаю когда меняют часового, тревога может подняться в любой момент.