Шрифт:
Дракон и бровью не повел. Наверное, он не считает обидными намеки на киношное происхождение своего погоняла. Или…
— Три — много. По идее, я мог тебе и вовсе ничего не платить.
— Ага, как же… Целый год Дума танцевала под твою дудку, а ты теперь говоришь, что это ничего не стоит…
— Больше ничего. Я взял свое. Я достроил дом, если ты, конечно, понимаешь, о чем я говорю…
Зверь в желудке Агабота притих — но лишь для того, чтобы взбрыкнуть с новой силой. Агабот вытащил из кармана сэндвич с осетриной и проглотил в один мах, не жуя.
— Я достроил верхний дом, таракашка, а мои братья — нет, — продолжал свою загадочную речь Дракон. — Один закопался со своими тайными обществами, в прямом смысле закопался. Его закопал тот, кто скоро будет пахать на меня. Пахать с удовольствием, за обычную зарплату. А другой мой брат носится со своими дервишами, со своим анархизмом… Он молодой, глупый. Власть должна быть устойчивой, таракашка. Власть на колесах — это не власть. И власть должна быть легальной, чтобы ее все признавали. Тайная власть — это тоже не власть. Это только фундамент настоящей власти. Итак, я достроил свой дом, таракашка… Тебя не удивляет, что я тебя так называю? Вижу, не удивляет. А тебя не удивляет, что тебя это не удивляет? — И Дракон широко улыбнулся, показав длинные серебристые клыки. Улыбка эта становилась все шире и шире: шире плеч, забранных черной чешуей, шире дороги…
Агабот взмахнул рукой, давая знак своим ребятам. Со всех сторон послышались автоматные очереди, но сразу смолкли — ребята испугались, перестали палить. Тут было, чему испугаться: «Саабы» Дракона вытянулись, слились друг с другом, одевшись черной лаковой чешуей. Колеса, шурша, расплющились по асфальту, растеклись, образовав брюхо и лапы. Дракон стоял перед Агаботом во всей красе — гигантская черная рептилия, башка увенчана серебристыми рогами, над носом развиваются усы… Усы?
И тут Агабот понял намек Дракона. Таракашка! Усы!
Со стороны Новоникольского послышался треск одинокого мотоцикла. Агабот оглянулся. Муравей! Мотоцикл покорежен, одежда на Муравье обгорела, но базука твердо лежит на плече. Упав на одно колено, Муравей прицелился и выпустил снаряд. Агабот сразу определил, что снаряд пройдет слишком высоко. Но Дракон, вытянув длинную шею, поймал снаряд пастью и проглотил. А потом выплюнул в Муравья струю огня! Мотоцикл мгновенно расплавился, а Муравей превратился в белую кучку пепла.
— Ну что, таракашка, померялись братвой? — Низкий хрип Дракона звучал, казалось, отовсюду. Но Агабот больше не боялся. Он знал, что делать — пусть даже сейчас это не имело смысла.
— У меня тоже есть усы, — спокойно ответил он.
— В рот себе нассы! — Дракон расхохотался, — сравнил!
Усы Агабота отросли уже почти до земли. С оглушительтным хлопком прорвав кожу и коричневое пальто, на свет появилась дополнительная пара ног. Тело вытянулось, заблестело… Зверь перед смертью решил появиться в своем истинном обличьи. Агабот не сомневался: именно перед смертью. Потому что один на один у агабота против дракона нет никаких шансов. Но помереть надо красиво. Присев на задние и средние ноги, Агабот выставил перед собой острые передние и, глухо рыча, прыгнул, норовя попасть Дракону в глаз. Дракон взмахнул лапой. Блестящий коготь проткнул тараканье тело, лапа опустилась на асфальт. Рычание оборвалось хрустом — Агабот лопнул, залив асфальт желтой жижей. Жижа быстро испарялась.
Дракон вильнул хвостом, перешибив несколько деревьев. Потом прошелся огненной струей справа и слева от себя. Несколько человек из хумской братвы оказались, на свою беду, слишком любопытными. Теперь они визжали и катались по земле, пытаясь сбить пламя. Кто-то нырнул в грязное озерцо. Дракон хотел сначала вскипятить озерцо, сделать суп «остат» по-хумски, но передумал. Власть должна быть легальна. Глупые не поверят рассказам уцелевших, а умные поверят и согласятся: Средний Строитель прав. В хорошем доме нет места тараканам.
Расправив кожистые крылья, дракон тяжело поднялся в воздух, набрал высоту, сделав круг над озером, и двинулся в сторону Москвы, на лету превращаясь в милицейский вертолет.
ГЛАВА 3
Москва обрушилась на грузовик со всех сторон внезапно, словно к дождю примешался град — каждая градина величиной с дом. В окошках уже горел свет, небо из темно-серого стало грязно-бурым. Колхида шла по проспекту ровно, на каждом перекрестке попадая строго под зеленый сигнал.
— Куда мы сейчас? — Бесцветным голосом спросила Алмис.
— Куда угодно, принцесса, — расцвел Нифнир в улыбке, показав золотые клыки, — можно к кришнаитам горошку пожрать, можно к «Белому братству» или к мормонам. Заказывай.
— Кофе, — твердо сказал Дмитрий, — только кофе.
— Кофе — понятие растяжимое, — Нифнир продолжал хищно улыбаться.
«Колхида» замерла в пробке. Скоро Центр, надо решать, где пить кофе. Дмитрий думал недолго: