— Буфет «Зарядье» знаешь?

Нифнир помрачнел:

— Знаю. Не советую.

— Что, — ухмыльнулся Дмитрий, — дракон, помимо Ру-Бьек, боится московских мелких бандюков?

— Нет, — Нифнир мрачнел все больше и больше, — дракон боится других драконов… Ладно, перекрутимся.

— Рекомендуешь обойтись?

— Рекомендую быть поосторожнее. В «Зарядье», так в «Зарядье».

К гостинице «Россия», в основание которой был вмурован кинотеатр «Зарядье», грузовик подъехал со стороны набережной, припарковался среди мятых «восьмерок» и «Мерседесов» десятилетней давности — публика, посещавшая бар, устроенный в бывшем буфете кинотеатра, не особенно выпендривалась дорогими иномарками. Только шикарный «Ягуар»-кабриолет Леши Таксиста выпирал из общей кучи. Дмитрий усмехнулся: среди буфетной публики Таксист — самый бедный.

— Зарядье… Прицелье… Расстрелье, — пробормотала Алмис. Ей было не по себе, так же, как и Нифниру, который остался ждать в кабине. Братва шла сзади.

«Зарядье» было, наверное, единственным приличным местом в Москве, куда Дмитрия и его спутников пустили бы в их странной одежде, да еще и со стручками наперевес. Стручки, впрочем, здесь едва ли кто-нибудь примет за оружие. Зато самострелами тут никого не удивишь — Бультерьер всех своих знакомых снабдил арбалетами по оптовой цене. Душа-человек!

Лишь только Дмитрий проследовал сквозь стеклянные двери, к нему навстречу ринулся, раскрывая объятия, Леша Таксист:

— Фленджер! Я всем говорил, что тебя мерлинские грохнули, а ты жив. Кац со мной на косарь грина замазал, я не верил. Ну, нет здесь Каца, давай этот косарь лучше пропьем, ему так и скажем — пропили за твое здоровье…

Пока Таксист, тряся длинными седыми волосами и поправляя тяжелые очки на крючковатом носу, торопливо щебетал всякую чушь, Дмитрий уже подошел к стойке. Над рядами бутылок громоздилось живописное полотно. Знакомый стиль… Да это же Петр Карась!

У стойки торчал хозяин заведения — толстый, как бочка, в черном обсыпанном табачным пеплом костюме и с нервной улыбкой на красном лице.

— Здорово, Тюлень, — Дмитрий ткнул пальцем в сторону картины, — подлинник?

— Подлинник. «Остров Кремль» называется. Взял за долги… — Улыбка Тюленя задергалась, готовая вот-вот убежать с лица и запрыгать по стойке, словно розовая жаба. — Водочки?

— Кофе. Всем моим — тоже кофе.

— А даме?

— А даме водочки, — ответила Алмис.

— За счет Таксиста, — уточнил Дмитрий.

Таксист возмутился:

— Дим, сколько ж кофе надо выдуть на косарь грина! Текилы давай…

— Тогда уж коньячку грам пятьдесят. В кофе влей, пожалуйста, и сыпани корицы.

Тюлень поставил перед воинами и барменом дымящиеся чашки, а перед Алмис — хрустальную стопку «смирновки». Над чашечкой Дмитрия он долго колдовал, почему-то с опаской поглядывая в зал. В зале было тихо: манерные девочки потягивались, сидя на коленях у бритых бугров, Вова Студент играл с Бультерьером в нарды, иногда наполняя граненый стакан водкой из трехлитровой бутыли с ручкой. Неожиданно Бультерьер вскочил, перевернув стол. Нарды посыпались по грязному полу. Бультерьер рычал, хлопая себя кулаком по брюху, потом сорвался с места и выбежал из буфета прямо сквозь стеклянную дверь. Осколки и брызги крови медленно опадали на пол.

— В машину! — заорал Дмитрий, швыряя Алмис в объятия бармена, — все в машину! — Он пнул Илиона под зад. Илион, понимая, что происходит какая-то лажа, вскинул стручек и попытался дать очередь в потолок. Одинокое семечко выползло из дула и шлепнулось на стойку — здесь растительное оружие отказывалось работать. Дмитрий взвел самострел, наложив стрелу…

Но это явно не имело смысла. В воздухе плыл знакомый запах, тот самый, которым провонял грузовик Нифнира. Запах дракона.

Рыцари Предместий один за другим шмыгнули через разбитую дверь, перескочив через извивающееся в конвульсиях тело Бультерьера. Последними на улице оказались бармен и Алмис — девушка дала себя увести. К водке она так и не притронулась.

Звякнула чашечка о стойку — Тюлень поставил кофе перед Дмитрием, продолжая нервно улыбаться. Дмитрий кивнул, поднес чашечку к губам, отпил половину… И только тут понял, откуда шел запах дракона. От кофе с коньяком!

— Ах, ты… — Стрела самострела нацелилась Тюленю в лоб, — ах, ты…

Дмитрий так и не понял, попала срела в цель или онемевший палец так и не успел нажать на спуск. Мир исчез, залитый чернильной пустотой. Пустота была абсолютной. Дмитий, как ни старался, не мог даже представить себе ничего конкретного — любые конкретные образы моментально тонули в море вонючих чернил. Воняли эти чернила драконом, как и приготовленный Тюленем кофе… Ах Тюлень, вот падла…

— Только не вздумай на Тюленя наезжать. Он сам не ведал, что делает. И Бультерьер не ведал. Это я резвился.