Возле трона стояла моя статуя. Она искрилась, переливалась. Точная копия. Мораван? Да, вот он, рядом. Ещё надеется. Нет, я не могу так! Отвернулась от требовательного взгляда тамонца, обошла статую. Малышка уже её и на зуб попробовала, восхищённо гладила. Адаван по привычке пустил снежок в её сторону. Я посмотрела на него. Что-то было в его глазах… решимость?

— И что это Мораван? — спросила я князя.

— Подарок на ваш День рождения. Мы с Адаваном сделали. Вам не нравиться? — улыбался князь теперь часто и охотно. Вот и сейчас он сиял от удовольствия, видя, что мне статуя льстит.

— Нравится! Благодарю! Поставлю её в саду…

— О!! Можно мне её забрать к себе? — вошёл в зал Нанагаран. Обнял меня, обжёг поцелуем. Тамона грустно проследил за нами. За Нани, как всегда, смиренной тенью зашёл Заоран. Я уже сказала ему, что могу взять его только любовником, а он не решил ещё, что лучше: стать моим на моих условиях, или страдать и надеятся дальше. Впрочем, в нашу последнюю совместную ночь он готов был на всё!

— Нет, я уже обещала её установить в саду! Возможно возле фонтана. Да, там… — передо мной колыхнулось алое марево. Я отшатнулась. Все с тревогой спрашивали, что случилось, — Я… всё хорошо. Просто голова закружилась… Пойду прилягу.

Ворон подхватил меня на руки и унёс в спальню. Полежал со мной, даря ласку и любовь, но я с тревогой думала, что это марево я вижу не впервые. Эти пятна появлялись на траве в саду, на стене спальни Ташасскара, когда мы занимались любовью. И во сне я слышу голоса… Я схожу с ума! Печально, но это так. Мужьям не говорю. Если я и правда спячу окончательно — Эми поймёт и изолирует меня. Детей я уже родила, народы объединила, так что могу делать всё, что захочу. В том числе и сходить с ума…

За дверью тихо переговаривались мои мужчины, прибегали дети. Их развели по спальням. Алия пустила мне под дверью вьюночек, от чего я расплакалась. Прибыл отец из Школы. Там тоже будет праздник. Остались некоторые студенты специально для того, чтобы отпраздновать подальше от взрослых.

— Милая? Что случилось? Мы все так встревожены! — сел он рядом. Я протянула руку, он тут же сжал её своими узловатыми пальцами. Его тепло так дорого мне! Он всегда меня поддерживал и понимал.

— Мне кажется, что я схожу с ума… Я вижу алые пятна, а во сне слышу голоса. Они зовут меня, просят их впустить. Что это?

Папа тяжко вздохнул и положил руку мне на лоб. Погладил по волосам. Провёл диагностику, проверил проклятия и ауру.

— Сейчас от тебя куда-то вверх идёт алый канат. Эта связь уже достаточно давняя, так что зов этот слали тебе давно. Кто это может быть, подумай!

— Оворн? — обмерла я, — Но… печать ведь не пустит его!

— Не пустит, если ты не разрешишь. А ты не хотела бы его увидеть, узнать, зачем он так поступил?

— Нет, — резко ответила я и отвернулась к стенке. Мысли о драконе я затолкала так глубоко, что надеялась на покой в течении всей жизни. Но нет. Внутри поднялась буря эмоций: злость, боль, ненависть, обида за предательство, ведь он говорил…

— Я позову Эмиасса, он поможет тебе. Мы установим защиту, так что драконы тебя больше не побеспокоят.

Эмиасс помог, видения прекратились, но рождение его сына выбило меня из колеи, что нарушило целостность защиты. Мунон уплыл уже давно и не возвращался. Ташасскар и Али были покорны и любящи. Нангаран проводил много времени с Зари, очевидно готовя его к предложению в младшие супруги. Надейся… Я сама не знаю, чего хочу. Может скоро вернётся это состояние полного безразличия. Признаки уже есть. Но не буду их пугать, ведь за меня переживает вся империя.

— Поговори с нами… — настаивали голоса. Я затыкала уши, будто это должно было помочь. Эми был рядом, он глушил этот призыв своей силой, а потом для верности мы занимались любовью. Это помогало, но ненадолго. Стоило мужу(а Эми заслужил это звание, и мы стали официальными супругами год назад) уехать по делам на земли другого клана или в Долину саашту, как видения и голоса возобновляли травлю.

— Что вам надо? — стонала я тихо. Магоцвет дымился в руке, на столике рядом с кроватью стояла бутыль вина. Моего любимого, синего сорхитского. И голоса тут же наводнили мою голову, разрывая её.

— Помоги нам!!! Наши дети умирают! Они не вылупятся, они умрут! Мы дадим тебе всё, что ты захочешь, Мора! Ты станешь нашей Повелительницей, Овороран будет у твоих ног, он тоскует по тебе, как и Огонёк, Танкель.

Слёзы лились из глаз, я ощущала боль драконов как свою. Что это? Свойство короны? То есть Венца… Дверь снесло, меня прижали к себе тёплые руки Али. Он ласково меня укачивал, гладил по волосам, стирал слёзы. Али, мой любимый малыш! Теперь это потрясающий, величественный, красивейший демон в мире! Однако смотреть на него, как на мужчину для женщин Руанави опасно — тут же прицепишь какое-нибудь проклятие: то утром прыщи осыплют, то ногу сломаешь, то обе руки. Он — мой! Так же и на других защита стоит.

— Что случилось, милая? — шептал он мне на ухо, укачивая в своих руках.

В дверь уже влетали Эмиасс, оба ворона, Ташасскар и Мунон. Они уже помирились? Нет, но моё состояние их заставило хоть вид сделать.

— Муни? Ты вернулся? — слабо завозилась я, пытаясь встать ему навстречу. Но он тут же стал на колени у кровати и удержал меня.

— Да, — он прятал глаза, — Прости, что меня так долго не было.

— Он злился на тебя, вот и остывал в своём ледяном краю, — выдал его тайну Эмиасс. Мунон обжёг его гневным взглядом, но Турмалин кивнул на меня и Али, предлагая разобраться с проблемой, — Так что произошло? Снова видения?