— Я надеюсь, в тебе останется достаточно благоразумия даже после слияния сознаний, Оворн, чтобы не тронуть её!

— И я… надеюсь… — Оворн кивнул им всем по очереди и ушёл к себе на топчан, стянул сапоги и демонстративно отвернулся к борту. Он сам себя боялся. Лучше бы Мора не рассказывала ему условий снятия его Храна! Тогда всё было бы проще. А сейчас сильное, могущественное и такое жестокое существо, что внезапно проснулось в нём, требует кровавую дань с той, которая так нежно, так ласково целовала его, с мягким, грудным смехом шептала в ухо, как ей хорошо, хорошо с ним, с Оворном. Робким, холодным, чопорным.

Он ни разу не захотел ни одну женщину за все эти семьдесят лет! Подспудно он считал их недостойными, неуместными. Будто они что-то совершенно другое, чуждое ему. Маги, как старые, так и молодые, посмеивались, шутили на этот счёт, но Оворн только холодно отворачивался и замыкался в себе ещё больше. Эта ночь перевернула всю его жизнь, его сознание. Откровенная, страстная, зовущая, безумно желанная — вот какой он видел тогда демоницу. Изнутри огромной волной, сносящей все преграды, плеснулось желание. Даже не так — Желание! Кто-то властный, сильный, древний, подвинул его, словно мелочь, выглянул из его глаз, оценил женщину, уже изнывавшую от нетерпения, призывно раскрывшую уста, прошептавшую просьбу взять её, и решил, что она Достойна! Это потом этот чужак узнал, "вспомнил" благодаря памяти Оворна, что это демоница из клана предателей, а тогда они вместе вкусили сладкий плод под названием "женщина". Да, как ни странно, дракон тоже впервые занимался любовью с женщиной в её двуногом облике. До этого он ухаживал по-драконьи. И был очарован… а злился скорее на себя, чем на неё. Потому что всё это может быть лишь игрой, обманом, а драконы выбирают пару навсегда.

Легко, даже робко разбудил меня наш капитан. Он мило тряс меня за плечо, потом осмелел и опустил руку на вырез рубашки, невесомо тронул грудь. А когда встретил мой отнюдь не сонный взгляд, когда я в ответ положила руку на его ногу, повела её к его паху, покраснел и тут же вскочил на ноги. Потянулась, довольно охнула, ощутив прилив сил. Лонрашш приходил? Ничего не помню — спала просто как убитая! Вот ведь… не стоило вспоминать об убитых. Закрыла глаза, успокаиваясь, а то лепестки тьмы уже стали лизать палубу. Завязала шнурок Стойна на запястье, привычно покрыв холодом своё сердце. Так проще… Так всегда было проще…

— Мы уже на подходе к порту, лэя Наследница. Там никого не видать…

Ланнар, Латакк, Оворн, да все здесь. Все тревожно всматриваются в берег. На котором уже нет нашей защиты…

— Зови меня по имени, Мунон. Какие теперь церемонии? — зашнуровала сапоги, надела курточку, проверила браслет с вещами. Эмиасс протянул мне руку — охотно пошла в его объятия, — Что там, Эми?

— Боги! Только бы все были живы! — взмолился Асунат, потёр лицо, усталое и с кругами под глазами. Не спал? Рыжий весь просиял в ответ на мой заботливый взгляд. Я так же улыбнулась в ответ — такой Асунат мне нравился больше, чем холодный, чопорный, полный осуждения и дурной фамильной гордости.

— Смерти я не ощущаю, — сказал ворон, ревниво хлопнув крыльями, — Мори? Может ты что-то почуешь?

Подошла к борту, положила руки на перила. Милая гравировка по лазурному, будто изо льда, перило, напоминала морозную изморозь, красиво завиваясь в курчавые узоры. Как там у сорхитов на родине? Красиво наверное… Эми напомнил, что время дорого, да и напряжение, витающее в воздухе, подстёгивало не хуже плётки. Пустила тьму мелкой ленточкой, она скользнула по дну, отметив погибшие кораллы, губки, множество мёртвых тел, причём умерли они не далее как вчера. Не иначе моя защита сработала? Дальше, на берег, миновать мою сеть, заползти в министерство, адмиралтейство. Пусто пока… Нет, что-то есть!

— Здесь есть подземелья? — повернулась я к рыжему. Тот сначала не понял, о чём я, но я уточнила, что под администрацией чувствую какую-то активность.

— Да… в каждом городе они есть. На случай войны, стихийного бедствия. Там и припасы и тёплые вещи.

— Они там. Прячутся. На берегу пусто, моя защита не тронута, но я сомневаюсь, что обойдётся без засады. Ладно, всё равно придётся проверить. Спускай лодку, Муни!

Мы подплыли к берегу, тихо выскользнули из лодки, рассредоточились. Эми сканировал город, Зари присел и слушал землю, спрашивая её, были ли мёртвые недавно. На мой вопросительный взгляд мотнул головой отрицательно. Хорошо, значит шанс есть. Асунат тоже увязался с нами, чему мы, понятное дело, не обрадовались. Но он сейчас был рад любому действию, лишь бы не переживать из-за всего, что выпало на долю его народа. Он напичкал оружием весь свой походный костюм: зачарованные стилеты, меч, трезубец, когти, взрывчатые шары, некромантские ловушки. Третий ряд, да? Усмехнулась понимающе: желание отомстить — это естественно после стольких потерь.

Тишина стояла такая жуткая, что мигом все подобрались. На подходе к ратуше нас ждала всего одна ловушка. Мы легко отбились от двух мелких гидр, но всё же решили разделиться. Заоран остался с чужаками и Латакком у хода, а мы с Эми, Ланнаром и Асунатом стали искать подземелье. Рыжий явно знал, что и где искать: вошёл в подсобку за конторкой главы города, откинул какую-то шёлковую тряпку, обнажив дверь, нажал на едва заметные выпуклости на косяках, и ход открылся.

— Я же говорил, что такие есть в каждом городе… — начал он, но я насторожилась и жестом заставила его замолчать. Тьма!! Я выпустила когти и клыки, и зашипела на таком ультразвуке, что все болезненно охнули, похватались за головы.

— Он здес-сь… — прошипела, ощущая безумное желание убивать, крушить и резать кого-то на ленты.

— Кто? — не понял рыжик.

— Аморат, — сказали мы все трое. Мы, как демоны, ощущали своего лидера всей сутью. Я надеюсь, что Эми и Ланнар не подчинятся предавшему нас Повелителю. Турмалин укоризненно глянул на меня, Ланнар тоже возмущённо хлопнул крыльями, осветив чулан огненными искрами.

— Здесь? Что он здесь может делать? — спросил донну.

Мы не стали отвечать, просто стали спускаться вниз. Но перед носом рыжика дверь не забыли закрыть. Он тут же возмущённо в неё забарабанил, что-то глухо кричал. Нет, пусть уплывёт, если мы погибнем.