Сейчас пределом блаженства была эта обычная северная рыба, видимо, обязательная в Беломорье, как в Приосколье картошка.
– Слышь, миллионер, можно тебя спросить?
– Можно.
– Хочешь, мы с тобой договоримся?
– О чем? Ты мне - паспорт, а я тебе - свободу. Понимаешь, миллионер, мы тут без паспортов. А хозяин трекает, что они нам ни к чему. Все равно мы нигде не учтенные. Как бездомные собаки. Но те хоть на свободе...

Фидель Михайлович прервал его: - Как тебя зовут?
– Здесь? Аликом.
– А в миру?
– Алексеем. Да ты не думай, что я чувяк. У меня и диплом есть. Я ведь инженер-технолог. Моя профессия - ВВ. Взрывчатка.

– А диплом, конечно, потерял?

– Хозяин отобрал. Сказал, что таким, как я, дипломы ни к чему. Раб он есть раб.

– И давно?

– В рабстве? Давно. Меня выкрали. Как специалиста.
– А ты подай на хозяина жалобу.
– Кому? Хозяину?
– Тогда беги.
– А паспорт? Без него не удерешь в Америку.
– Ты же русский. Зачем тебе Америка?
– Страшно в России. Особенно здесь. Хотел было повеситься... Тебе-то что... Тебя выкупят.
– А если нет?
– Хана... Не ты первый...

Проданный в рабство инженер-технолог говорил о жизни и смерти, как будто в пылу азарта ставил на кон свою жизнь - выиграю, значит, выиграю, проиграю, значит, проиграю. Азартному игроку трудно удержать себя от соблазна крупно выиграть. Но азартный вряд ли просчитывает ходы вперед, как это делает в игре опытный гроссмейстер, и потому азартный игрок рискует потерять все.

"А разве я не соблазнился выигрышем?
– подумал о себе Фидель Михайлович.
– Разве я не захотел получить миллион?"

Он доел рыбу, вытер липкие от рыбы пальцы. От проглоченной еды стало теплее.

Мысль пришла уже на сытый желудок, до сих пор она теснилась в мозгу, не находя словесного выражения. "Ах, была не была!"

– Я тебе, Алик, сделаю паспорт. В Москве. Тебя это устроит?

Инженер встрепенулся, наклонился к Фиделю Михайловичу, наверное, чтоб за линзами очков разглядеть его глаза.
– Поклянись.
– Чем?
– Говори: сука буду.
– Сука буду, - повторил Фидель Михайлович, не придавая значения никчемному смыслу произнесенных слов.
– Все. Железно, - удовлетворился Алик дурацкой клятвой, деловито спросил: - Ходить по тайге умеешь?

Фидель Михайлович с готовностью кивнул. Да если бы и не умел, покорно ждал бы своей участи. Поинтересовался:

– А как же твой корешь Нента?

– Слиняем. Не заметит. Через неделю выйдем на железку. Наст уже крепкий. Обойдемся без лыж. А ты пока покимарь. Я захвачу жратву и тебе одежку. Ты совсем как фраер. В галстуке, понимаешь...

Алик преображался на глазах. Он уже кипел азартом. Волнение побега передавалось и Фиделю Михайловичу. Кто-то из друзей, уже не помнит кто, говорил: если узник настроен освободиться, то и тюремные стены не препятствие. А тут - какое же это препятствие - тайга?

Не сказал Алик, что в этой тайге, где многие годы лагерь был на лагере, совершали побег тысячи заключенных, а до железной дороги добирались лишь единицы и тех у самой насыпи ждали конвоиры, у их ног рычали свирепые овчарки.

Где-то недалеко отсюда, по всей вероятности, северо-западней, был Ягринлагерь. Обитатели этого лагеря, в большинстве своем политзаключенные, строили город Молотовск. Те, кто оттуда пытались совершить побег, покоятся в одной длинной, как Китайская стена, могиле. Мимо неё каждое утро водили заключенных. Многие из них надеялись на удачный побег. Надежда их умирала в песчаном котловане, куда сбрасывали трупы.

Ягринлагерь вспомнил Фидель Михайлович не случайно. Когда-то профессор Белый передал ему тетрадь какого-то зэка, расстрелянного в этом лагере за побег. В тетради содержались расчеты энергоемкости северных рек, в частности европейского региона. Программист проверил расчеты. Они оказались верны. По мысли заключенного, в грядущем веке здесь будет море огня: глухая глубинка России превратится в оазис цивилизации с развитыми промышленностью и сельским хозяйством. Отсюда начнется преобразование всего европейского Севера.

Зэк, видимо, был настоящий экономист, а по складу характера несгибаемый романтик. Сколько же он лет провел в заключении? Никак не меньше десяти. Ведь столько лет на южном берегу Белого моря строился секретный город знаменитых подводных лодок.

Алик в рабстве у Тюлева три года. Получается, что за эти три года он отупел, уравнял себя с такими же отупевшими и мало уже кому напоминал, что у него высшее техническое образование, что он технолог по изготовлению особого вида продукции, на которую ещё многие годы, если не целое столетие, будет повышенный спрос.