Она не сомневалась, что перед отлетом на торги он был проинструктирован товарищем полковником. Она не знала, кто и как доставляет наличку. Но то, что при нем были телохранители, это уже, как и она, люди товарища полковника.

По отношению к ним она оценила гибкость ума хозяина денег. Секретарей-телохранителей ни убивать ни пытать не стали. Александр Гордеевич распорядился снять с них наручники и вернуть оружие. В данной ситуации он поступил не как предприниматель, имеющий дело с конкурирующей фирмой, а как бандит: у бандитов, как и у дипломатов, строго соблюдается правило взаимности: ты моих убьешь - твоих отстреляем. А Москва не Питер ( это Питер - бандитская столица), а тут и законная власть в разборки встревает и, как правило, берет верх.

Александр Гордеевич смотрел далеко вперед, поэтому большую часть времени проводил уже не в Питере, а в Москве. Нутром опытного рецидивиста он чувствовал: Россия в своем развале уже скоро подойдет к черте, когда вынуждена будет затребовать диктатора, притом русского, из простого рабочего сословия - в России, так уже случалось не однажды, на крови строилось могущество державы.

А диктатор - вот он!
– Александр Гордеевич Тюлев, родители которого до третьего колена пролетарии, без примеси инородной крови. Своим природным умом он выбился в люди. Молодой, красивый, предприимчивый. Россия потребует - пустит кровь. Конечно, и свою братву поприжмет маленько: народу нужно будет показать, что ради наведения порядка не грех и к стенке поставить некоторых бывших зэков, если не сотню, то хотя бы каждого десятого, а это уже добрая сотня тысяч - сразу просторней станет. Но начнет он с самой верхотуры. Это - народу понравится.

Поток его блаженных мыслей прервал телефонный звонок. Звонили из гостиницы. И кто? Секретарь владельца фирмы "Лозанд". Но откуда она узнала телефон явочной квартиры? Ведь он, Тюлев, в Архангельске всего лишь несколько часов? И отсюда при нем звонили раза четыре, не больше. Звонили свои: Костя, Ядвига. У Кости были деловые звонки. Ядвига справлялась о рейсовых на Москву. Перезванивала, уточняла, попадала не туда, извинялась. Областной город, а связь паскудная.

Провинции далеко до столицы.

21

Приказ товарища полковника не оставлял сомнений, что Фиделя Михайловича схватили не местные омоновцы (распоряжение мог отдать и губернатор, это равносильно было бы объявлению войны правительству), схватили бандиты с целью получения выкупа.

Так считала и Антонина Леонидовна, считала до той минуты, когда услышала по сотовому знакомый голос: - Груз при тебе?
– Да.
– Показывай. Но...
– Без всяких "но" - Кому показывать персонально?
– Нашему лучшему другу. Пусть он убедится, что мы не разбойники с большой дороги. Мы покупаем товар на свои трудовые. Надеюсь, объяснить сумеешь.
– Сумею. Но он же в Питере?
– Он где-то рядом с тобой. Запоминай телефон... Звони.

Телефон запомнила. На секунду задумалась: приказ был странный. Переспросила: - А если он попытается груз отобрать?
– В твоем распоряжении мастера спорта.
– Товарищ полковник намекал на присутствие женщин, в прошлом известных стрелков. Они сопровождали груз - четырехмиллионную наличку. Вчера это были одни купюры, сегодня - другие. Утром - так велела Антонина Леонидовна - им пришлось пересесть из одного "Уазика" в другой. Оба "Уазика" одного - белого - цвета, и что любопытно - это осталось незамечено даже сопровождающими - оба "Уазика" с одинаковыми номерами. Первый умчался в аэропорт - увез банкноты, захваченные в поезде. Эти деньги, минуя Москву, проследуют во Львов - в обменный пункты Западной Украины. Свежую, московскую наличку, предстояло предъявить Тюлеву. Так распорядился Януарий Денисович: он жертвовал своими деньгами.

В том, что это деньги его, Антонина Леонидовна убедилась вскоре. Через некоторое время после разговора с товарищем полковником невдалеке от припаркованного "Уазика" зарулил на стоянку "Икарус", по виду туристский, но окна были плотно зашторены.Потом подрулил другой, такой же "Икарус", тоже с зашторенными окнами.Вот у второго она сумела разглядеть номер. Судя по номеру, автобус принадлежал министерству финансов. У этого министерства в каждом областном городе есть свое подразделение военной охраны. Вывод напрашивался сам собой: здесь не обошлось без содействия Януария Денисовича.

Антонина Леонидовна, сидя на мешках с деньгами, набрала номер, названный товарищем полковником. Номер отозвался быстро, но голос был не Тюлева.

– У меня есть сообщение для Александра Гордеевича, - сказала она.

– Кто его спрашива6ет?

Антонина Леонидовна назвала себя. Там выждали. Пауза затянулась. Это было естественно. Видимо, совещались. Она представила, какое сейчас выражение лица у Банкира. Этот номер телефона знали только самые-самые, но никак не люди Лозинского, против которых, собственно, и была предпринята экспедиция Гелеверы.

"Будет говорить - не будет?" - гадала Антонина Леонидовна, прижимая к уху сотовый и молча обводя взглядом своих надежных, не однажды проверенных в деле боевых подруг. Вот вечно улыбчива толстушка Валя. Как она за неё радовалась, когда та на чемпионате Европы по пулевой стрельбе завоевала серебряную медаль. Не хуже добывала себе победные очки и голубоглазая Лиза, Лизавета Павловна - так её за солидную внешность называли члены ЦСКА, где она до сих пор ещё работала, вернее, подрабатывала тренером, а теперь, хотя и не регулярно, подрабатывает у Антонины Леонидовны.