— Мы в безопасности, — произнесла она с капанским акцентом. — Нам удалось исцелить твои раны, солдат. Я скорблю о ваших погибших. Не я одна. Все «Серые мечи». Но знай: тем демонам жестоко отомстили…

Девушка говорила еще о чем-то, но Ворчун уже ее не слушал. Он смотрел на безоблачное голубое небо, раскинувшееся над головой.

«Я все помню, Харло, дурень несчастный. Это ведь ты меня спас. Я видел, как ты бросился наперерез этой твари, буквально встал между нами…»

Ворчун не раз встречал такие придорожные могилы. Обычно мертвеца просто заваливали камнями. И все, конец — не будет уже ни солнечного света, ни улыбки на застывших губах.

— Эй, командир! — послышался знакомый голос.

Ворчун еле-еле повернул голову и с таким же неимоверным трудом вытолкнул из глотки слова:

— Наши обязательства выполнены, Керулий. Мы доставили вас в Капастан. А теперь… уйдите с глаз моих долой.

Жрец молча поклонился. Он медленно, словно бы преодолевая гнев Ворчуна, выпрямил спину и послушно убрался прочь.

Окрестные холмы слагались из… костей. Эти жуткие костяные нагромождения тянулись во все стороны. Гетоль карабкался вверх по склону. Раненое лицо уже не кровоточило, хотя один глаз по-прежнему не видел. Застрявший в нем осколок кости порождал в мозгу вспышки света: то белые, то красные. Правда, пульсирующая боль успела за это время притупиться.

— Нет, я вовсе не страдаю от избытка гордости, — бормотал сквозь зубы яггут. Он выпрямился, стараясь удержаться на холме с остроконечной вершиной. — Этот жалкий человечишка нанес мне неслыханное оскорбление, даже сам Владыка Смерти не смог бы предвидеть такую… наглость. Ничего, я умею выжидать. Но увы и ах! Разве Худу нужен Вестник с разбитым лицом? Разбитое и сломанное всегда отшвыривают прочь. Выбрасывают…

Гетоль огляделся. Сплошные холмы под бесцветным небом. Мертвый воздух. И повсюду кости. Яггут изогнул бровь над зрячим глазом:

— Но я оценил твою шутку, Худ. Ты сам подтолкнул меня к этому решению, забросив сюда. Думаешь, я здесь погибну? Как бы не так! Я спасусь, уползу восвояси. И отныне я тебе более не слуга!

Яггут открыл свой магический Путь и шагнул в холодный, почти лишенный воздуха мир Омтоза Феллака.

— Я-то знаю, кем ты являешься, Худ. Утонченная ирония — вот отражение твоей сущности. Но вот знаешь ли ты меня? Любопытно было бы услышать ответ.

Гетоль вошел в портал. Привычный холод заглушил боль в изувеченном глазу. Ледяные глыбы сверкали зелено-голубым светом. Яггут остановился и принюхался. Он не почувствовал зловония т’лан имассов. Никаких следов вторжения. Но сила магического Пути была уже не та. За тысячи лет т’лан имассы успели порядком изгадить это пространство. Да и сами яггуты тоже внесли свою лепту, Омтоз Феллак умирал. Медленной мучительной смертью.

— Да, друг мой, — прошептал яггут, — с нами почти кончено. Мы оба погружаемся в… забвение. Нехитрая истина, да вот только от знания ее не становится легче. Дать выход гневу? Нет. К тому же моего гнева окажется недостаточно. Его всегда было мало.

Гетоль двинулся дальше. Глыбы льда казались ему застывшими воспоминаниями. Но и они тоже медленно умирали.

Внезапно путь яггуту преградила расщелина — глубокий разрез наискосок. Оттуда шел теплый воздух с привкусом гнили. Лед по краям трещины пронизывали темные полосы, похожие на кровеносные сосуды. Гетоль остановился и прислушался к своим ощущениям.

— А ты времени даром не терял, — прошептал он. — Ты оставил мне приглашение? Но зачем? Я ведь — часть этого мира, а вот ты как был здесь чужаком, так им и остаешься.

Гетоль отклонился было в сторону, намереваясь обойти расселину. Его израненные губы скривились в зловещей усмешке.

— Я теперь уже не Вестник Худа, — шепотом продолжал он. — Изгнан за нерадивость. Я более ему не нужен. Интересно, что я услышу от тебя, Увечный Бог?

Он знал: ответа не будет, пока он не примет решение и не спустится вниз… Гетоль шагнул в трещину.

Глазам яггута предстало удивительное зрелище — оказывается, Увечный Бог устроил себе шатер. Скованный, весь покрытый зловонными, незаживающими ранами, он, однако, не утратил былой гордости.

Гетоль остановился у входа и громко крикнул:

— Убери свои лохмотья! Я не намерен заползать внутрь на животе!

Стены шатра задрожали и пропали. На куче сырой глины восседала бесформенная фигура в полуистлевшем мешковатом плаще с глубоко надвинутым капюшоном. Рядом дымила жаровня. Увечный Бог размахивал покалеченной рукой, направляя струйки сладковатого дыма себе в лицо.

— Какая незаслуженная жестокость, — скрипучим голосом произнес он. — Не удивляюсь, что дерзость того смертного пробудила в тебе желание отомстить. Я понимаю тебя, яггут. Но твоя вспыльчивость угрожает расстроить тщательно продуманные планы Худа. Ты ведь и сам это осознаешь, правда? Владыка Смерти очень раздосадован твоим поведением. Его Вестник должен быть послушным, лишенным собственных желаний и амбиций. С такими устремлениями тебе стоило бы выбрать другого повелителя.