«Теперь я отчетливо слышу слова Рваной Снасти».

— Пойми, Серебряная Лиса, я уже достаточно повоевал на своем веку. Побывал во многих сражениях.

Глаза девочки блеснули.

— Кто знает, Ганос Паран, возможно, все твои сражения были частями одной великой войны.

— Но я не стратег вроде Дуджека Однорукого или Каладана Бруда, я не умею выстраивать планы кампаний. Меня… меня просто разрывает на части.

— Можешь не прятать от меня свою боль. Я вижу ее на твоем лице, и у меня сжимается сердце.

Паран отвернулся:

— Меня мучают кошмарные сны… Я постоянно вижу какого-то ребенка. Он где-то заблудился и громко кричит. А место, откуда доносятся его крики, похоже на громадную рану.

— И ты торопишься убежать прочь от ребенка.

— Да, — неохотно сознался Паран. — Я не могу слушать его душераздирающие крики.

— Любовь моя, но ты должен бежать не от ребенка, а к нему. Бегство ожесточит твое сердце.

«„Любовь моя“? Ну и ну! Неужели с помощью этих слов она пытается манипулировать мною?» — подумал капитан. А вслух спросил:

— А кто этот ребенок?

Серебряная Лиса пожала плечами:

— Понятия не имею. Может, жертва той незримой войны. — Она заставила себя улыбнуться. — Ты ведь уже прошел испытание на храбрость и не дрогнул.

— Испытание испытанию рознь, — возразил Паран.

— Но ты теперь — Странник-внутри-Меча. Твоя карта уже существует в Колоде.

— Мне плевать на Колоду Драконов.

— Ей на тебя тоже, — парировала Серебряная Лиса. — У тебя просто-напросто нет выбора…

— Сколько раз я уже это слышал! — раздраженно воскликнул Паран. — Спроси-ка у Опоннов, оправдались ли ожидания, которые они на меня возлагали. — Он вдруг дико расхохотался. — Да уж, небось братец с сестрицей горько пожалели, что вообще решили со мной связаться. Никудышный выбор — вот кто я. Словом, Рваная Снасть, тут явно какая-то ошибка!

Серебряная Лиса спокойно глядела на него, будто она была рассудительной взрослой женщиной, а капитан — капризным своевольным мальчишкой.

Внезапно гнев оставил Парана. Он взглянул туда, где стояли Мхиби, Скворец, Молоток и Быстрый Бен. Все четверо казались застывшими статуями.

При виде такого терпения и непоколебимой веры в него капитану захотелось крикнуть: «Да поймите же вы, наконец, что поставили не на того! Я — никудышный выбор, вы все ошибаетесь!»

— Я ничего не смыслю в Колоде Драконов, — буркнул он, стараясь не смотреть на девочку.

— Если у нас будет время, я тебя обучу. А если нет — сам научишься.

Паран прикрыл глаза. В животе вновь стали подниматься волны боли, но сдерживать их уже не хватало сил.

«Рваная Снасть сделала все, что смогла. Большего от нее и требовать нельзя. Ты получил желаемое, Скворец. Теперь она главенствует, а остальные подчиняются. Капитан Ганос Паран — дисциплинированный воин. Он выполнил приказ командора…»

Паран мысленно вернулся в кошмарный мир внутри Драгнипура, где сонмы плененных душ безостановочно тащили свой невообразимый груз. Он вспомнил дыру в днище повозки, откуда тянуло холодом пустоты и куда уходили цепи.

«Теперь я понял: повозка и есть тот самый портал, вход в Куральд Галейн — магический Путь Тьмы. Меч собирает души, чтобы залатать дыру, заделать брешь… А брешь настолько велика, что ей без конца требуются все новые и новые жертвы…»

Очередной приступ боли вынудил его застонать. Серебряная Лиса протянула руку и сочувственно коснулась его плеча.

Паран едва не отпрянул.

«Ох, ребята, зря вы на меня надеетесь. Боюсь, я здорово вас всех подведу…»

Позади были два дня пути, семь лиг посреди нескончаемых туч пыли, а телаба госпожи Зависти выглядела так, словно бы ее только что достали из гардероба: ни пылинки, ни пятнышка. Ток-младший сорвал с лица задубевший платок и неторопливо скинул заплечный мешок. Раньше его угнетало зрелище бескрайней равнины, но после странствий по засыпанной пеплом вулканической пустыне однообразные травянистые просторы казались подарком судьбы.

Госпожа Зависть подошла и встала рядом.

— Ты думаешь, этот холм — подходящее место для ночлега? — осведомилась она. — Но оттуда мы будем видны как на ладони. Это не опасно? А вдруг здесь рыщут грабители?