Артур замолчал, и тогда подал голос Гайвен. Наверно, подумал Айтверн, он заговорил просто потому, что был слишком хорошо воспитан, и не мог промолчать, не мог не попытаться ободрить… и Артур был благодарен ему за такую попытку.

–  Послушай, я… я не могу тебя судить, - признался Ретвальд, - куда мне судить, я ведь сам… ты видел. Полагаю, тебе мой суд и не нужен… ты и сам себе судья, и куда более строгий, чем кто другой. Не берусь оценивать… прошу учесть только одно. То, чего… чего я не учел. Твое решение… для Лаэнэ самой как выйдет лучше, с тобой или без тебя?

Артур долго смотрел в одну точку.

–  И этого я тоже не знаю, - признался он.
– Все, что мне осталось, это верить… В свою правоту.
– Он наклонился вперед и крепко сжал Гайвену плечо.
– Присмотри за ней, хорошо?

Глаза принца неожиданно сузились:

–  Присмотреть? Это как вы себе представляете, герцог? В каком… разрезе? Сначала вы… грозитесь меня убить… а теперь?

–  Идиот! Я не о том говорю, - взбесился Артур, подметив, что смысл фразы "присмотри за ней" Гайвену отлично знаком. Не иначе, в любовных романах вычитал.
– Когда я говорю "присмотри" - я имею в виду просто присмотреть, и ничего большего! Хотя, - Айтверн сник, - если она будет не прочь и в итоге тебя полюбит… Я с удовольствием благословлю ваш брак, - и, видя непонимающее лицо Гайвена, снова разозлился.
– Ну чего я такого сказал, объясни мне, олух царя небесного! Да, я буду рад, если Лаэнэ тебя полюбит. Или не тебя, а кого-нибудь еще, неважно. Клином выбивают клином, сия народная мудрость никогда не устареет. Я очень хочу, чтоб ты стал тем клином, который выбьет из ее головы любовь ко мне. Сделаешь? Заберешь ее себе? Приручишь?
– Айтверн пристально, жадно, едва ли не с мольбой вгляделся принцу в глаза.
– Сделаешь? Ну же! Отвечай!

Лицо Гайвена Ретвальда вдруг стало непроницаемым, каким-то совершенно чужим и непонятным.

–  Сударь, - проговорил он с несвойственной ему обычно злостью, - да вы меня с кем-то попутали, не иначе… Я тебе не наездник… а твоя сестра - не лошадь. Если я ей понравлюсь - я счастлив буду… но я не стану, слышишь ты, никогда не стану ее приручать! Она и сама решить может, с кем ей быть!
– И он сбросил руку Артура со своего плеча.

Айтверн хотел огрызнуться, но внезапно сник:

–  Ты прав… Пусть будь, что будет. Я не могу принуждать ни одного из вас… ни к чему.

Гайвен не ответил, и тогда Артур стал слушать затопившую комнату тишину - впрочем, эту тишину нарушал не то смеющийся, не то плачущий треск сгорающих поленьев, и шепот обдувающего башню ветра, проскальзывающего сквозь щели в стене, и слабый шорох из угла, не иначе, там скреблась мышь, достаточно смелая, чтоб не обратиться в бегство при виде сидящих в комнате двуногих громадин, и - совсем тихое, еле слышное дыхание принца. А потом пришел новый звук, совершенно расколовший и без того робкое молчание. Грянул дождь, не иначе принесенный собравшимися за ночь тучами. Тяжелые водяные капли замолотили по стеклу, и били они с такой силой, что впору было удивиться, почему стекло не разлетелось на осколки. Дождь гремел, с размаху ударяя по стенам, закрыв и без того погруженный в темноту мир шелестящей завесой, бормотал, кричал и пел. Казалось, дождь пришел смыть всякую грязь и боль, подарить отдохновение и покой, защитить, обогреть… Дождь был - как голос матери, умершей так давно, что Артур почти и не помнил ее лица. Он не просил о помощи, но помощь пришла, и Айтверну чудилось, что хлещущие за окном тугие водяные струи очищают его душу, смывая с нее все ранее сделанные грехи. И тогда как-то просторней, чище и светлее сделалось в небольшой комнате, где сидели на скамье перед камином два совсем еще молодых человека, которым пришлось стать больше и сильнее, чем они были.

–  Скажи мне, Гайвен, - шепотом спросил Артур, окруженный звуками дождя, и ветра, и догорающих дров, - скажи мне, почему поступать правильно - иногда так непросто?

Он и в этот раз не ждал ответа, не надеялся его получить. По правде сказать, Артуру совсем не был нужен ответ, он ведь знал, что на некоторые вопросы совсем нельзя ответить, даже если очень хочется. Артуру было достаточно и того, что его слушают.

И полетели дни, несущиеся друг за другом, словно лошади на карусели, наполненные постоянными заботами и хлопотами, и потому наверно неотличимые, слившиеся в единую смазанную полосу. Требовалось сделать слишком много, куда больше, чем могло показаться вначале, и дела не давали ни единой минуты свободного времени. Для начала Дерстейн Тарвел официально объявил о своей поддержке дома Ретвальдов, и вывесил на башнях Стеренхорда королевское знамя, с изображенным на ним хорьком. Всего лишь демонстрация намерений, но именно с демонстрации намерений и положено начинать подобные дела. Затем Тарвел разослал приказы всем своим вассалам, с требованием привести все имеющиеся в их распоряжении отряды в Железный замок. И точно такие же приказы Артур послал на запад, в родовые земли Айтвернов. Ему оставалось лишь надеяться, что соратники отца не станут мешкать и скоро явятся в расположение своего нового сюзерена.

А пока оставалось лишь ждать, пока все отправленные письма попадут во все нужные руки, и эти руки возьмутся за оружие. Несколько недель, не меньше, хватило бы времени, прежде чем Мартин Лайдерс соберет свои войска и обратит внимание на западные края. Артур знал, что выбранные им гонцы будут скакать во весь опор, не жалея себя и загоняя коней, и выполнят приказ так быстро, как только смогут. Но на душе все равно было неспокойно, и Айтверн прилагал все больше усилий, чтоб спрятать это беспокойство от остальных. Гайвен назначил его маршалом Иберлена, и это назначение свалилось на Артура, как снег на голову. Подумать только, маршал… Нет, он конечно понимал, что кому-то надо будет возглавить армию, и знал, что обычно войском руководит самый знатный и влиятельный дворянин из всех, а еще Артур осознавал, что знатнее его самого дворян и во всей стране не сыщется, разве что в стане врага, но связать это все воедино со званием верховного военачальника, командующего всей иберленской армией… Тем более со званием, которое много лет носил отец… В общем, в глубине души Артур растерялся. Черт, да он же не ходил ни в один поход, не участвовал ни в одном серьезном сражении, вообще никогда не имел никакого воинского звания, даже самого низкого. Было от чего потерять голову. Как руководить солдатами? Как отдавать им приказы? Как, кровь господня, планировать сражения? Тактика, стратегия - все эти слова наверно что-то означают, но что именно?! Новоиспеченный маршал отловил своего принца в его покоях и устроил разнос. По сути, форменную истерику. Артур кричал во весь голос, что никак не годится для такой ноши, ни бельмеса не смыслит в военном деле, провалит кампанию прежде, чем она успеет начаться, и вообще, если Гайвен Ретвальд такой умный, пусть сам ведет полки в бой.

–  Успокойся, - сказал Гайвен сразу после того, как увернулся от брошенного канделябра, - все не так страшно, как тебе показалось.

–  Не так страшно?!
– Артур огляделся в поисках еще одного канделябра, не нашел, и схватился за шахматную доску.
– Это ты так пошутил, да?! По-моему, все еще страшнее!

–  Успокойся, - повторил принц.
– Я же учил историю, много книг читал… Ну, вон там все это описывается. Ты ж не первый такой, много раз бывало, когда армию возглавляли совсем молодые военачальники. Вот именно из-за своего происхождения. И ничего страшного, никто из них из-за этого еще не умер… Разве что в битве. Обычная практика. Чарльз Тресвальд, например, он жил два века лет назад, получил генеральский чин, едва достигнув пятнадцати весен, на него бритерскую компанию возложили, и ничего, выиграл… Так всегда делается - юному командиру дается опытный, проверенный в деле штаб, и штаб все решает, а командир в это время набирается опыта.

–  Опыта, говоришь, - проворчал Артур.
– То есть из твоих слов следует, что все решения будут принимать Тарвел и компания. А я надену доспехи покрасивей, сяду на белого коня, выеду перед войском и расскажу, какие они все хорошие, отважные и замечательные, и как скоро они одержат победу, а одержав ее - напьются в дупло. А солдаты выслушают меня и станут подбрасывать в воздух шлемы, радуясь, как славно я их ободрил. А маркитантки построятся в одну шеренгу и будут кидать мне под ноги цветы. А вражеские воины надорвут животы от хохота, видя, какой у нас замечательный полководец. Нет, твое высочество, это называется не просто "маршал". Это называется - "свадебный маршал".