Мисс Стрэнджворт поднялась по ступенькам, отперла входную дверь и прошла на кухню, чтобы сложить в буфет продукты. Она подумала было, не выпить ли чаю, но решила, что слишком скоро обедать, и если выпить чаю, то не захочется потом отбивную. Мисс Стрэнджворт вошла в изысканную гостиную, которая до сих пор сохранила атмосферу, привнесенную ее матерью и бабушкой – они сшили яркие чехлы из набивного ситца на стулья и повесили здесь шторы. Свободно расставленная, натертая до блеска мебель сияла, а круглые коврики на полу были вытканы бабушкой и матерью мисс Стрэнджворт. На низкий столик у окна мисс Стрэнджворт поставила вазу с красными розами, и в комнате витал их аромат.

Мисс Стрэнджворт подошла к узкому письменному столу в углу и отперла его своим ключом. Она не знала, когда ей захочется написать письмо, а потому держала внутри, под замком, стопку бумаги. Была у мисс Стрэнджворт и особая, личная стопка писчей бумаги, плотной, кремового цвета, с гравировкой золотыми буквами – «Стрэнджворт-хаус», но когда ей хотелось написать обычные, не важные и не официальные письма, мисс Стрэнджворт брала листы из разноцветной стопки бумаги, купленной в местном писчебумажном магазине. Все в городке покупали такую разноцветную бумагу, чтобы писать на ней записки и составлять списки покупок. Тот, кто получал письмо на листе голубого цвета, обычно замечал, что отправителю скоро понадобится новая стопка бумаги – вот и стопка перед мисс Стрэнджворт скоро дойдет до голубых страниц. Пользовались в городе и конвертами соответствующих цветов, в них хранили кулинарные рецепты, всякие мелочи, а иногда даже укладывали печенье, прежде чем добавить его в школьные коробки для обедов. Мистер Льюис порой раздавал в таких конвертах детям карамельные конфеты.

На письменном столе мисс Стрэнджворт стояло заостренное гусиное перо, принадлежавшее ее дедушке, и чернильная ручка с золотым пером, принадлежавшая ее отцу, однако мисс Стрэнджворт всегда писала затупившимся простым карандашом, выводя по-детски квадратные печатные буквы. Задумавшись на минуту, хотя она мысленно составляла письмо всю дорогу домой, мисс Стрэнджворт взяла розовую страницу и написала: «Разве вам не известно, как выглядит недоразвитый ребенок? Некоторым просто не следует заводить детей».

Письмо ей понравилось. Мисс Стрэнджворт вообще нравилось делать все правильно. Совершая орфографическую ошибку, что порой с ней случалось, или неудачно располагая слова на странице, она тут же отправлялась на кухню, чтобы сжечь неудачную записку в огне. Мисс Стрэнджворт никогда ничего не откладывала не потом.

После минутных размышлений она решила, что, пожалуй, напишет еще одно послание и адресует его миссис Харпер вслед за другими, отправленным ранее. Она выбрала зеленый лист бумаги и быстро написала: «Вы уже выяснили, над чем все смеялись после того, как вы вышли в четверг из бридж-клуба? Или жена действительно всегда узнает обо всем последней?»

Факты мисс Стрэнджворт не интересовали; ее письма говорили о куда более туманном, о подозрениях. Мистеру Льюису и в голову бы не пришло, что его внук ворует из кассы мелкие монеты, не получи он письмо от мисс Стрэнджворт. Мисс Чендлер, библиотекарь, и родители Линды Стюарт так и жили бы, ни о чем не подозревая, не задумываясь о возможном зле, скрывающемся поблизости, если бы не письма мисс Стрэнджворт, открывшие им глаза. Мисс Стрэнджворт была бы потрясена до глубины души, узнай она, что Линда Стюарт и сын Харрисов действительно не просто друзья, однако пока в мире существовало зло, мисс Стрэнджворт считала своей обязанностью поддерживать в городе бдительность. Куда разумнее мисс Чендлер поинтересоваться, от чего на самом деле умерла первая жена мистера Шелли, чем рисковать, оставаясь в неведении. На свете столько нечестивых людей, а мисс Стрэнджворт на весь город одна. Кроме того, мисс Стрэнджворт просто нравилось писать письма.

Первый конверт, розовый, в тон бумаге, на которой было написано письмо, она адресовала Дону Крейну – любопытно, покажет ли он письмо жене? Второй конверт, зеленый, был адресован миссис Харпер. Потом мисс Стрэнджворт взяла голубой лист бумаги и написала: «Что мы знаем о врачах? Они такие же люди, как все мы, и тоже нуждаются в деньгах. Предположим, скальпель в руке хирурга случайно дрогнет. Получит ли доктор Бернс доплату к своему гонорару от вашего племянника?»

На голубом конверте она написала адрес пожилой миссис Фостер, которой в следующем месяце собирались делать операцию. Мисс Стрэнджворт хотела было написать еще одно письмо – главе школьного совета, чтобы поинтересоваться, как простой учитель химии, отец Билли Мура, вдруг позволил себе новый автомобиль с откидным верхом, но поняла, что устала. Трех посланий за день достаточно.

Она отправляла свои послания уже год, два или три раза в неделю, а иногда всего по одному в месяц. Конечно, ответов она не получала, потому что никогда писем не подписывала. Если бы ее об этом спросили, она бы ответила, что ее имени, имени ее семьи, столько лет почитаемой в городе, не место на таких отвратительных бумажках. Город, в котором она жила, следовало содержать в чистоте и порядке, однако люди повсюду похотливы и злы, поддаются пороку, и за ними стоит присматривать; мир велик, а мисс Стрэнджворт в нем одна.

Мисс Стрэнджворт вздохнула, заперла письменный стол на ключ и положила письма в черную кожаную сумочку, чтобы отнести их на почту во время вечерней прогулки.

Хорошенько поджарив отбивную, мисс Стрэнджворт нарезала помидоры и заварила чай. Обедать она устроилась в столовой, где можно было бы разместить двадцать два гостя, поставив, будь в том нужда, второй стол. Греясь в теплых лучах солнца, проникавших в столовую сквозь высокие окна, она любовалась пышными розами в саду, держала в руках тяжелые серебряные столовые приборы и великолепный полупрозрачный фарфор. Мисс Стрэнджворт была довольна; ей бы не хотелось жить иначе. «Люди должны жить достойно», – думала она, прихлебывая чай. Вымыв тарелку, чашку и блюдце, высушив их и поставив обратно на полки, где им самое место, вернув столовое серебро в инкрустированный серебром сундучок из красного дерева, мисс Стрэнджворт поднялась по изящной лестнице к себе в спальню, принадлежавшую еще ее матери и ее бабушке, с великолепным видом на розы в саду. Здесь стоял изумительный фарфоровый набор туалетных принадлежностей, хранились меха, веера и инкрустированные серебром щетки для волос, и, конечно же, невысокие вазы с розами; маленькую вазу с белыми розами мисс Стрэнджворт поставила на прикроватном столике.