Она задернула шторы, сняла с кровати шелковое покрывало, выскользнула из платья и туфель и устало прилегла. Мисс Стрэнджворт знала, что ни дверной звонок, ни телефон не зазвонят; никто в городе не осмелится потревожить ее после обеда. Она уснула, окутанная густым ароматом роз.

После сна мисс Стрэнджворт немного поработала в саду, из-за жары совсем недолго, и вернулась в дом ужинать. На ужин она ела аспарагус из собственного огорода, полив зеленые побеги сладким соусом, и яйцо всмятку, слушая по радио вечерние новости и концерт классической музыки. Когда посуда была вымыта, а кухня приведена в порядок, мисс Стрэнджворт надела шляпку – шляпками мисс Стрэнджворт восхищался весь город; полагали, что изысканные головные уборы достались мисс Стрэнджворт в наследство от матери и бабушки – и, заперев за собой входную дверь, отправилась на вечернюю прогулку, зажав под мышкой черную кожаную сумочку. Проходя мимо, она кивнула отцу Линды Стюарт, который мыл машину прохладным вечером. Мисс Стрэнджворт отметила, что мистер Стюарт выглядит обеспокоенным.

Отправить письма она могла только в одном месте: у нового почтового отделения из блестящих красных кирпичей и с серебряными буквами вывески. Мисс Стрэнджворт, хоть и не давала себе труда задуматься над причинами, всегда отправляла свои письма тайно; конечно, было бы неразумно позволить кому-нибудь увидеть ее за таким занятием. А потому она намеренно подходила к почтовому отделению в густых сумерках, когда очертания деревьев и лиц прохожих казались размытыми. Впрочем, никто ни с кем не спутал бы мисс Стрэнджворт – ее изящная походка и шелест юбки были известны всем.

Возле почтового отделения всегда собирались подростки, самые юные каталась на роликах по подъездной дорожке у здания, единственной по-настоящему гладкой дороге в городе; а те, кто постарше, стояли небольшими группами, болтали, смеялись и строили волнующие планы, собираясь перейти улицу и купить газировку в бакалейной лавке напротив. У мисс Стрэнджворт никогда не возникало причин стесняться этих детей. Она ни разу не почувствовала, что кто-то из них невоспитанно уставился на нее или решил над ней посмеяться; родителей, позволивших своим детям насмехаться над мисс Стрэнджворт с Плезант-стрит, непременно ждало бы всеобщее осуждение. Собравшиеся у почтового отделения, сразу же замолчав, уступили мисс Стрэнджворт дорогу, а некоторые ее сдержанно приветствовали:

– Здравствуйте, мисс Стрэнджворт.

Мисс Стрэнджворт улыбнулась им и пошла дальше. С тех пор, как она помнила имена всех детей в городе, прошло много лет. Почтовый ящик висел на двери почтового отделения. Когда мисс Стрэнджворт приблизилась, дети отошли в сторону. Казалось, они удивились, что кому-то понадобилось на почту после закрытия, когда рядом собрались городские ребята. Открывая черную сумку, чтобы достать письма, мисс Стрэнджворт услышала голос, который сразу узнала – неподалеку стояла Линда Стюарт. Бедняжка Линда снова плакала, и мисс Стрэнджворт прислушалась. В конце концов, это ее город и ее люди, и если кто-то из них попал в беду, ей следовало об этом знать.

– Я не могу тебе ничего объяснить, Дэйв, – говорила Линда, а значит, она разговаривала с сыном Харрисов, как и предполагала мисс Стрэнджворт. – Просто не могу. Это отвратительно.

– Почему твой отец больше не разрешает мне приходить к вам? Что я сделал?

– Я не могу тебе сказать. Ни за что не скажу. Это отвратительно и ужасно гадко.

– Что-то случилось, я же вижу. Ты все время плачешь, а твой отец сердится. Почему ты мне ничего не объясняешь? Мы ведь почти родственники!

– Нет, Дэйв, теперь все не так. Тебе нельзя даже подходить к нашему дому, так сказал мой отец. Он сказал, что если ты придешь, он выпорет тебя кнутом. И больше я ничего тебе не скажу. Просто не приходи к нам.

– Но я ничего не сделал.

– Все равно, так сказал мой отец…

Мисс Стрэнджворт со вздохом отвернулась. Сколько в людях зла! Даже в таком очаровательном маленьком городке есть злые люди.

Она просунула письма в прорезь, и два из них упали внутрь. Третий конверт зацепился за край и упал снаружи, на землю у ног мисс Стрэнджворт, чего она не заметила, погрузившись в раздумья о письме мистеру Харрису – возможно, стоит оказать ему услугу, чтобы не дать прорасти семени зла в его сыне, пока не поздно. Мисс Стрэнджворт развернулась, чтобы отправиться домой, в свою тихую очаровательную спальню, и не слышала, как сын Харрисов вежливо обратился к ней, сказав, что она что-то уронила.

– Старушка Стрэнджворт совсем оглохла, – заметил он, глядя вслед мисс Стрэнджворт и держа в руке поднятое с земли письмо.

– Какая разница? – спросила Линда. – Кого это волнует?

– Письмо адресовано Дону Крейну, – сообщил сын Харрисов. – Она уронила письмо, адресованное Дону Крейну. Давай занесем ему сами. Мы все равно пройдем мимо его дома. – Мальчик засмеялся. – Может, в конверте чек или что-то срочное, и Дон будет рад получить его сегодня, а не завтра.

– В жизни не поверю, что старушка Стрэнджворт посылает кому-нибудь чек, – хмыкнула Линда. – Брось в почтовый ящик. Зачем делать одолжение? – Она всхлипнула. – До нас никому нет дела, так почему мы должны о ком-то заботиться?

– Я все-таки отдам им письмо, – решил сын Харрисов. – Может, в нем хорошие новости. Может, им не помешают хорошие новости. Как и нам.

Взявшись за руки, они грустно побрели по сумрачной улице, и сын Харрисов всю дорогу крепко сжимал в руке розовый конверт мисс Стрэнджворт.

На следующее утро мисс Стрэнджворт проснулась совершенно счастливая и даже удивилась, однако вспомнила, что скоро три адресата получат ее письма. Неприятные, даже жестокие письма, возможно, но зло изгнать нелегко, а отмыть сердце дочиста нелегко. Она почистила зубы, до сих пор крепкие, несмотря на семьдесят один прожитый год, и тщательно оделась в прелестное, нежное на ощупь платье, а потом застегнула пуговицы на легких ботинках. Спускаясь по лестнице, она раздумывала, не испечь ли вафли, которые можно съесть на завтрак в залитой солнцем столовой, и вдруг заметила на полу у входной двери почту: счет, утренняя газета и странно знакомое письмо в зеленом конверте. Мисс Стрэнджворт застыла, глядя на зеленый конверт с адресом, написанным карандашом печатными буквами, и подумала: очень похоже на мой почерк. Неужели какое-то из моих писем прислали обратно? Нет, этого не может быть, ведь никто не знает, откуда они отправлены. Как же это письмо попало сюда?