— А если там будут алмазы? Они тоже разрушатся?

Вопрос застал меня врасплох, однако следивший за разговором биок тут же выдал правильный ответ, позволив мне выйти сухим из воды.

— Для таких случаев задается определенная частота гравитационных колебаний, а также более широкая амплитуда волны. Чтобы добывать уран, лучше всего иметь дело с пылью, но если нужно…

— А куда деваются остатки пыли? Она же радиоактивная?

— Ты совсем как журналист. — хмыкнул я, косясь в сторону следившей за нами камеры. — Процесс абсолютно закрытый, остатки пыли превращаются в расплав и закачиваются обратно под землю. Видела когда-нибудь старые часы? Со стрелками?

— Видела, конечно.

— Внизу все будет происходить по такой же схеме. Сначала сделаем первичный тоннель, затем двинемся в сторону, а этот тоннель начнем заполнять отработанным материалом. И так по кругу.

— Скажите, а подобная схема работы может вызвать обрушение верхних слоев породы? — возник рядом со мной смутно знакомый репортер. — Прошу меня простить, но некоторые жители соседнего города волнуются.

— Я уже отвечал на этот вопрос. Такие ситуации исключены.

— Но ведь если там, внизу, сформируется огромная полость, то вы не сможете…

— Полость не будет сплошной. Через каждые тринадцать угловых градусов делается технологический зазор в два градуса для поддержания целостности всей структуры. То же самое происходит во время вертикальных сдвигов.

— Скажите, господин Рейли, а можно ли оговориться с вами на полноценное интервью? Обещаю согласование тонких моментов и максимальную корректность.

— Можно, но не прямо сейчас. Сделайте официальный запрос.

Когда удовлетворенный журналист вернулся к своим товарищам, Алиса взяла меня под руку, прижалась чуть плотнее и шепнула в самое ухо:

— Становишься все более популярным. Теперь я понимаю, для чего ты решил остаться.

— Только из-за тебя. Говорил же.

— Да-да, верю.

— Тихо, эти коршуны наверняка нас подслушивают.

— Что такое “коршуны”?

— Э… кажется, хищные птицы. Которые с Земли.

— Понятно.

Назойливые вибрации продолжали разгонять по сторонам отдельные камешки, однако больше ничего интересного не случилось и собравшиеся вокруг нас люди догадались, что представление закончено. Гражданские начали один за другим уходить к стоявшим на безопасном расстоянии машинам, вслед за ними последовали журналисты и спустя четверть часа мы остались в окружении десятка полицейских, а также двух репортеров, пытавшихся выведать у Кристенсена какие-то интересные только им самим детали. Впрочем, шефу эта суета достаточно быстро надоела, он свернул дискуссию и махнул рукой, приглашая нас вернуться в челнок.

Обратный перелет запомнился мне только робкими попытками Алисы пообщаться с Люси, но мысли госпожи Кройц явно витали вокруг грядущего путешествия в систему Барнарда и нормальный разговор так и не завязался. Догадавшись, что ее не воспринимают в качестве полноценного собеседника, моя подруга устроилась возле иллюминатора, а мне пришлось составить ей компанию, перебивая негативные впечатления от поездки. Правда, особых результатов на этом поприще я так и не добился.

— Домой хочу.

— Отвезу, конечно.

— И есть хочется.

— Можем заказать что-нибудь. Но я не уверен, что смогу задержаться.

— Да, это понятно…

Наш разговор стал первым звеном в длинной цепочке событий, неотвратимо ухудшавших мое настроение. Остаться в гостях действительно не получилось, дома меня ждал ворох каких-то бесполезных сообщений, а когда я с ними все-таки справился, Кристенсен решил официально объявить о завершении работы и скором возвращении на транспортный корабль. Сразу после этого на горизонте возник напомнивший про свой контракт Джошуа и вполне обычный день окончательно превратился в какую-то черную полосу.

Два дня спустя я должен был остаться в полном одиночестве. На чужой планете, в окружении неизвестных врагов и фальшивых друзей. Остаться, чтобы выполнить какую-то идиотскую миссию, навязанную мне чертовым компьютером. Выполнить или бесславно сдохнуть, так и не поняв, ради чего конкретно отдаю свою жизнь.

“Ник, ты в порядке? Что-то случилось?”

“Все нормально.”

“Точно? На тебе лица нет.”

“Шеф, я на несколько месяцев остаюсь в этой пустыне. Один. Чему мне радоваться?”

“Если хочешь, я поговорю с Алексеем и мы свернем представительство. Думаю, тебе вовсе не обязательно здесь торчать. И вообще, я считаю, что это была глупая затея.”

“Спасибо, шеф, но это не вариант. Мне нельзя покидать систему.”

“Хорошо. Я постараюсь, чтобы смена прилетела как можно раньше. А ты всегда можешь слетать к инженерам, если совсем уж скучно станет. И про Алису не забывай.”