— Зачем? — севшим голосом, спрашиваю я.

— Потому что мне так хотелось, детка, — запальчиво и эмоционально отвечает он. — Без всяких причин. Представляешь, так иногда бывает. Не все дети благодарны за попытки родителей воспитать их по своему образу и подобию.

— Теперь ты жалеешь?

— Нет, — он медленно качает головой, наклоняясь ко мне. — Теперь я его ненавижу еще сильнее. Ты же знаешь, каково это — ненавидеть всем нутром собственного отца? Задумайся на мгновенье, какой бы ты стала, если бы тебя воспитывал Кронос? Ты смогла бы его любить так, как любила Виктора Гейдена?

— Нет, никогда, — быстро отзываюсь я, облизывая пересохшие губы, и ощущая на них жадный взгляд Эйнара.

От парня исходит горячий жар и неприкрытая животная похоть. Мое сердце предательски сбоит, надо остановить его, заставить отвернуться, либо встать и уйти, но я словно парализованная, не могу оторвать взгляда от обжигающих темно-синих глаз. В них столько тоски, страсти и обожания, что у меня поджимаются пальцы на ногах и перехватывает дыхание.

В спальне наверху меня ждет муж, и ему совершенно точно не понравится, то, что делает новоиспеченный старший батлер в следующую секунду.

— Вот и я не смог, — зарывшись пальцами в мои влажные волосы, Эйнар натягивает их на затылке и прижимается носом к моему виску. — Но мне не предоставили запасного безупречного папочку, — шумно втянув воздух, он дотрагивается губами до мочки моего уха.

— Виктор предал меня. Он предал нас. Мы с мамой были для него средством для получения большей власти, — с горечью отвечаю я.

— Я не предам. Никогда, — горячая ладонь опускается на основании моей шеи. — Все для тебя сделаю, только попроси.

— Прекрати, — упираюсь ладонью в его вздымающуюся каменную грудь, ощущая под пальцами бешеное биение сердца.

Словно ошпарившись, я убираю руку и резко встаю. Плед сползает на пол. Он хватает меня за запястье, пытаясь удержать, и смотрит в глаза с отчаянной мольбой.

— Прости, — иступлено шепчет он, нежно целуя мои пальцы. — Я дурею, когда вижу тебя с ним. Не могу с этим справиться. Ненавижу его за то, что сам согласился на эту дурацкую игру. Влюбился, как конченый идиот, отлично понимая, что никогда тебя не получу.

— Эйнар, хватит, — вырвав руку, я обхватываю его лицо ладонями. — Остановись, — мягко шепчу, поглаживая точеные скулы. — Ты просто выпил лишнего. Завтра ты пожалеешь обо всем, что наговорил мне. Иди спать, а я притворюсь, что ничего не слышала.

— Научи, как мне притвориться, что я ничего не чувствую? — с тоской в голосе спрашивает Эйнар, прикрывая глаза.

Я провожу пальцами по густой светло-русой шевелюре, сердце болезненно ноет в груди, в висках барабанит пульс. У нас гораздо больше общего, чем он думает. Мне его искренне жаль, а еще больше жаль себя. Я могла бы сказать, кто может научить виртуозно притворяться, но Эйнар это и так знает.

— Извини, Эй, ты не по адресу, — тихо выдыхаю, отступая назад.

Подняв взгляд, я застываю, увидев на лестнице высокую фигуру Дэрила. Кровь резко отливает от лица, спина покрывается холодной испариной, конечности леденеют.

Как давно он там стоит?

Что успел услышать?

О чем мы, вообще, говорили?

Мысли хаотично разбегаются, я сама не понимаю причин внезапной паники. Дэрил видел нас с Эйнаром в гораздо более интимных ситуациях. Черт, да он сам их и спровоцировал.

— Куда Антона дели? — будничным тоном спрашивает Дэрил, начиная неторопливо спускаться.

Он выглядит расслабленным и спокойным, наблюдая за нами с изучающим прищуром без малейшей примеси агрессии. И все же мне до чертиков страшно.

— Решили побыть вдвоем, — опрометчиво бросает Эйнар.

Вспыхнув, как факел, я пихаю его локтем в бок и шиплю, чтобы заткнулся. Эй кривит губы в вызывающей усмешке. Сумасбродный ревнивый мальчишка.

— Я вам помешал? — Дэрил вопросительно выгибает бровь, медленно приближаясь ко мне.

— Нет, конечно. Эй неудачно пошутил, — чтобы не накалять обстановку, я на ватных ногах иду к нему на встречу.

Дэрил не сводит с меня глаз. На лице по-прежнему ни одной читаемой эмоции. Когда расстояние между нами достигает минимума, он непринужденно обнимает меня за талию.

— Ты замерзла? — ощутив мою дрожь, невозмутимо спрашивает муж.

— Немного, — Вскинув голову я всматриваюсь в идеальные черты лица, безуспешно пытаясь найти в них хоть чуточку напряжения или недовольства.