Я бросаю на него взгляд.

— Ты ожидаешь, что он просто побежит прямо по тропинке?

— Угу.

— Чушь собачья. Он нырнет в деревья при первой же возможности.

Он выдыхает через нос.

— Я обещаю тебе, он побежит прямо.

Раф наклоняется вперед, чтобы получше его рассмотреть.

— Он выглядит немного старым. Надеюсь, эти ноги все ещё работают, потому что я хочу, чтобы он пробежал приличное расстояние, прежде чем мы начнем.

— Для тебя это не имеет значения, ты всегда дерьмово прицеливался, — насмехаюсь я.

Гнев вспыхивает в его глазах, когда он смотрит на меня, но вскоре оно сменяется намеком на озорство.

— Ставлю сто штук на то, что я попаду в него первым.

— Пусть будет двести, что ты этого не делаешь.

— Ставлю полмиллиона, что ни один из вас в него вообще не попадет, — вмешивается Габ, не отрывая взгляда от своей винтовки.

— Договорились, — говорим мы с Рафом в унисон.

Воздух густой, легкий ветерок доносит приглушенные мольбы мужчины.

— Тридцать, — внезапно, без предупреждения, гремит голос Габа. — Двадцать девять. Двадцать восемь. Двадцать семь…

Мужчина замирает, пока Габ ведет обратный отсчет. Бросив взгляд между нами троими, он, наконец, разворачивается и начинает убегать.

— Господи, держу пари, он никогда не бегал на легкой атлетике в старших классах, — бормочет Раф рядом со мной.

Он пошатывается, спотыкаясь о свои кроссовки в попытке убежать от нас. Думаю, я бы тоже не был в идеальной форме, если бы трое мужчин наставили на меня заряженные винтовки.

— Девятнадцать. Восемнадцать. Семнадцать…

— Надеюсь, дела идут хорошо, брат, потому что я собираюсь нанести удар по твоему кошельку в самое больное место, — усмехается Раф, взводя курок и нацеливаясь на добычу.

— Семь. Шесть. Пять…

Время шоу. Знакомый прилив адреналина пробегает по моему позвоночнику, и у меня текут слюнки от осознания того, что я вот-вот испытаю кайф, которым буду наслаждаться несколько дней. Сосредоточенно стиснув челюсти, я готовлю винтовку, мой палец ложится на спусковой крючок.

— Три. Два…

В последнюю секунду мужчина резко сворачивает вправо, убегая к деревьям. В унисон мы с Рафом разворачиваем наши винтовки, чтобы последовать за ним, но Габ бросает свою на землю.

— Какой гребаный идиот, — рычит он, ударяя кулаком по воздуху.

Я резко разворачиваюсь к нему лицом. Озадаченный.

— Хм?

И тут меня оглушает взрыв. Чувствую, как его жар обжигает мне щеку. Я инстинктивно прикрываю глаза от жгучего желтого света и гравия, сыплющегося вокруг нас. В конце концов, все превращается в потрескивающий костер, густой черный дым лениво поднимается к безоблачному небу.

Я убираю руку от лица, и мы все трое стоим там, молча наблюдая за происходящим.

— Тупой ублюдок, — в конце концов выплевывает Габ. — Я сказал ему бежать прямо, — он переводит взгляд на нас, и на его губах появляется кривая ухмылка. — Что ж, похоже, вы оба должны мне по полмиллиона.

Раф моргает.

— Что?

— Держу пари, ни один из вас вообще не попал бы в него.

Я со свистом выдыхаю воздух сквозь зубы.

— Ты заложил дорожку взрывчаткой и сказал ему об этом. Ты думал, это заставит его бежать напрямик.

— Он, должно быть, подумал, что я несу чушь.

От тишины звон в моих ушах становится ещё громче. Затем Раф начинает смеяться. Громкий смех, который исходит из глубины его живота и выливается на обугленный гравий.

— Господи Иисусе, это было невероятно, — он вкладывает мне в руки винтовку и пускается медленной трусцой вниз по тропинке. — Просто хочу посмотреть на повреждения вблизи! — кричит он через плечо.

Я поворачиваюсь к Габу и пронзаю его раздраженным взглядом.

— У тебя мозги набекрень.

— В детстве играл слишком много в видеоигры, — сухо говорит он, его взгляд устремлен вперед.

Я прослеживаю за его взглядом и замечаю, как Раф пинает конечность, упавшую на тропинку.

— Я хочу тебя кое о чем спросить.

— Не стоит.

— Не о тебе, — бормочу я в ответ. — В последнее время я перестал пытаться понять тебя.

— Тогда порази меня.

Я разглаживаю свой костюм спереди, но знаю, что это не спасет его от количества гравия и человеческих останков, забрызгавших лацкан.

— Я подумывал о ремонте нашего старого дома.

Он напрягается.

— В Дьявольской Яме?