Дыхание Анджело касается раковины моего уха.

— Хорошо?

Я сглатываю и киваю.

Медленный, мрачный смешок раздается у меня за спиной, пробегая по спине и заставляя все мои волосы встать дыбом.

— Рори, — голос Анджело льётся словно сиропом. — Хорошо — недостаточно.

— Я не понимаю.

— Глупая девочка, — бормочет он, — неужели твоя мама никогда не учила тебя говорить пожалуйста?

У меня перехватывает дыхание. Мои глаза закрываются, и я хватаюсь за край стола.

— Ты действительно собираешься заставить меня попросить тебя отшлепать меня? — спрашиваю я с легким смешком. — Ты серьезно?

— Абсолютно, — рычит он.

Я должна оттолкнуть его от себя. Это неправильно во всех отношениях. Но я увязла слишком глубоко, я зашла слишком далеко в опасную зону. И это заставило меня почувствовать себя такой живой.

Пульс стучит у меня в висках, я смотрю на изображение Девы Марии над алтарем. Я недоверчиво качаю головой. Прости меня.

— Я хочу, чтобы ты отшлепал меня. Пожалуйста.

Позади меня Анджело глубоко дышит, и небольшой укол удовлетворения пронзает меня изнутри. Конечно, он не думал, что эта «глупая маленькая девочка» действительно пойдет на это. Он не думал, что я раскрою его блеф.

Но мое самодовольство мимолетно, оно испаряется в тот момент, когда я слышу звон пряжки его ремня. Пощелкивание, когда он вытаскивает кожаный ремень из петель брюк.

В его тоне слышится что-то грубое.

— Наклонись.

Пульс на моей шее учащается. Я медленно наклоняюсь над алтарем, прижимаясь щекой к холодному дереву.

Анджело прочищает горло. Затем его голос понижается на октаву.

— А теперь мне нужно, чтобы ты потянулась вниз и стянула свои леггинсы и трусики.

Все мои мышцы напрягаются, и я крепко зажмуриваю глаза. Вот же лебедь. Это происходит на самом деле. Но теперь пути назад нет, даже если бы я захотела. А я знаю, что в глубине души не хочу.

Никто ничего не узнает.

Дрожа, я засовываю большие пальцы за пояс и натягиваю ткань на изгиб своей задницы.

Склонившаяся и выставленная напоказ перед Анджело, я никогда не чувствовала себя такой уязвимой. Такой живой. От предвкушения мою кожу покалывает, и когда он, наконец, издает низкий, похотливый стон, я наслаждаюсь им, позволяя ему согревать мою кожу, как солнечные лучи.

— Черт, — выдыхает он, хватаясь сзади за мою толстовку. — Твоя киска — самое совершенное, что я когда-либо видел.

Передняя часть его бедер касается задней части моих, и ощущение холодной, мягкой ткани посылает волну удовольствия к моему клитору.

Он смягчает свой тон.

— Это будет больно. Если ты скажешь мне остановиться, я остановлюсь. Если ты этого не сделаешь, тогда… — я вздрагиваю, когда он проводит сложенным ремнем по моей спине. — Я остановлюсь, когда сочту нужным. Поняла?

Я киваю.

— Нет, — рычит он, наваливаясь на меня всем весом, наклоняясь так, что его дыхание снова обжигает мне ухо. — Используй слова.

— Да, — прохрипела я. — Я поняла.

У меня слюнки текут. Мое сердце бьется об алтарь. Ожидание мучительно и…

Ремень свистит в воздухе и быстро и неожиданно опускается на мою задницу. Боль взрывается на моей коже, рубец пульсирует и покалывает одновременно. Крик вырывается из моего горла и разливается по алтарю.

Позади меня Анджело замирает.

— Используй слова, Рори.

Стиснув зубы, я на несколько мгновений успокаиваю дыхание. Пульсация на моей ягодице превращается в тупую боль, и, к моему удивлению, меня захлестывает волна удовольствия.

— Ещё раз.

Стон вырывается глубоко из груди Анджело, и моя киска сжимается вокруг него. Не говоря больше ни слова, он пинает своей ногой по моей, заставляя меня раздвинуть ноги шире, а затем его ремень ударяет снова. На этот раз я дергаюсь вперед, постанывая от ощущения, как мои соски трутся о подкладку толстовки. Моя киска жаждет такого же трения, и я встаю на цыпочки, выгибая спину навстречу ремню.

— Кажется, тебе нравится, когда тебя наказывают, — говорит он.

Он снова пинает меня по ноге, и на этот раз я раздвигаю ноги так широко, что прохладный ветерок касается моих влажных губ. Позади меня скрипят половицы. Затем я чувствую легкое дыхание у своего клитора, прикосновение щетины к внутренней стороне бедра.