— Илларион! — каким-то не своим, почти женским голосом взвизгнул Марат Иванович.

Забродов вздрогнул, посмотрел на него, а потом перевел взгляд на зажигалку в своей руке. Большой палец лежал на колесике, готовясь высечь искру.

— Тьфу ты, черт, — сказал Илларион и выплюнул сигарету. — Извини, Марат Иванович. И на старуху бывает проруха. Давай-ка я тебя развяжу…

…Сорокин со всей своей ратью прибыл через двадцать минут. Илларион наблюдал за их прибытием, стоя у распахнутого настежь окна кабинета. Когда снаружи захлопали дверцы и загомонили возбужденные голоса, он обернулся и посмотрел на Коломийца. Каннибал лежал в прежней позе, откинув далеко в сторону левую руку. Из-под его головы расползлась большая темная лужа, а над этой лужей с громким жужжанием носилась разбуженная светом и аппетитным запахом здоровенная черная муха. Некоторое время Илларион наблюдал за ее беспорядочным полетом, а потом отправился встречать Сорокина, который обещал привезти ему сухую чистую одежду. Курить ему хотелось по-прежнему и даже еще сильнее, но в теперешнем виде это было бы чересчур рискованной затеей.

По дороге к дверям Илларион переступил через тело Коломийца и ненароком вспомнил, что сегодня не только не ужинал, но и не обедал. Интересно, подумал он, неужели перейти на растительную пищу так сложно, как об этом рассказывают?

В данный момент ему казалось, что нет на свете ничего проще и естественнее.