Сопровождающие, водитель и пассажир впереди, не сговариаясь, обернулись. Видимо, ожидая распоряжений.

– Дальше пешком, – грустно выдохнул министр.

– Ваша Светлость, можем пересесть в следующую машину, – предложил водитель.

– Ты еще не почувствовал? Он вырубил все машины в округе.

Только через несколько секунд, под осуждающим взглядом сопровождающих, до меня дошло, «он» – это я. Получается, все случилось именно так, как и предупреждал министр. Я каким-то образом вывел электронику, а может быть кое-что еще из строя, даже не поняв, как именно?

Небо затянуло серыми тяжелыми тучами и вдобавок заморосил легкий дождик. Вот тебе и без осадков. Верь после этого синоптикам. Хотя, судя по событиям сегодняшнего дня, верить вообще нельзя никому.

Наше появление люди на улицах, на балконах и в окнах встретили восторженными криками. Будто впервые на сафари увидели прайд львов. Самое забавное, что в здешних домах снять квартиру туристу было в разы дороже, чем в том же центре. Чтобы тщетно надеяться, что туманный полог откроется, и они увидят таинственный город. Правда, сегодня все их затраты окупились. Зеваки не только лицезрели быстро проехавшую машину с сопровождением. По направлению к стене шли иносы. Одним из которых был сам министр иностранных дел.

Вот только последнему не нравилось всеобщее внимание. Ленивый и чуть уставший взгляд Алексея Симеоновича стал цепким, колючим. Глаза бегали, словно не могли сфокусироваться, хищно щупая каждое резкое движение зевак.

А пальцы меж тем все время двигались. Вот мизинец коснулся большого, потом то же самое сделал безымянный, на смену ему вновь пришел мизинец. Я задышал часто, поняв простую вещь – именно сейчас министр колдовал. Ну, или чародействовал, ворожил. Не знаю, как правильно. Суть в том, что он использовал магию.

Но еще больше я удивился, когда почувствовал ее. Эту самую магию. Теплую волну, которая неторопливо накрыла меня. Причем, только меня, на сопровождающих Алексей Симеонович тратиться не стал. Словно вытянутым щитом укрыл.

И вот именно тогда пришло некое успокоение. Возбужденные голоса притихли, даже дождь будто бы капать сверху перестал. Вот только оказалось, что расслабляться рано. Потому что через этот невидимый кокон я услышал громкий хлопок, похожий на взрыв. А следом еще один.

Вроде бы ничего не произошло. Разве что военные замахали руками, да несколько полицейских бросились к ближайшему дому. А Алексей Симеонович остановился, медленно ощупывая себя. И только когда к нему подскочил один из сопровождающих, взвалив раненого на плечо, я увидел окровавленную ладонь министра. Ею он пытался прижать рану.

– Не лечи, – грозно рявкнул министр в ответ на вытянутую руку подчиненного. – Помню я твои художества на Соколовском, еще шрам оставишь. Доберемся до стены, а там уж займутся. Ничего страшного, дотерплю. Николай, не отставай!

Из-за ранения или ситуации в целом, но министр впервые за все время обратился ко мне на «ты». И надо сказать, в его словах чувствовалось столько нечеловеческой силы, что казалось, она способна смять тебя без остатка. Именно сейчас Алексей Симеонович преобразился. Он напоминал разъяренного медведя, исхудавшего и злого, проснувшегося после зимней спячки.

Инос остановился лишь на мгновение, безошибочно повернувшись к той крыше, с которой и велся огонь. Я ожидал сейчас огня, молний или хотя бы то, что дом провалится в какую-нибудь дьявольскую бездну. Но министр не сделал ничего. Он несколько секунд внимательно смотрел, словно считывая информацию, а потом, опираясь на провожатого, продолжил путь.

Между тем большая часть окон стала захлопываться. Зеваки покинули балконы, а оставшиеся на тротуарах туристы рванули прочь. Причем, я не понимал, куда именно они бегут. Казалось, что попросту в разные стороны. Главное – подальше от этого места.

Низенький плотный военный в первые несколько минут пытался что-то кричать в мегафон. Однако после того, как оцепление было прервано, раздались автоматные очереди. Я видел, что стреляли в воздух, но попытка привести к какому-то порядку возымела обратный эффект.

Если сначала люди молча, но как можно скорее пытались покинуть улицу, то теперь рвались с нее в панике. Несколько человек упало, но так и не поднялось, а по их телам бежали уже следующие зеваки. Мелькали в толпе приклады, раздавались сочные удары, а тот самый военный все еще что-то говорил.

Однако до нас волна беглецов не добралась. Мы продолжали двигаться вперед, оттесняя всех, кто попадался нам на пути. Это я понял, когда одного из раненых поволокла в сторону невидимая сила. С той лишь целью, чтобы он оказался подальше от нас. Мы будто находились в прозрачной субмарине, прокладывая свой путь посреди океанского планктона.