После выпуска из лицея четвертого ранга добился, а потом за все года еле дополз до второго. Да как не пыжился, на нем и остался. Может вследствии этого, а может чего еще, но имел он характер жесткий, порой даже жестокий. Единственное, за что его привечал сам брат, Император Великой России, так за собачью преданность.

– Мы, Володенька, очень уж крепки лестничным умом, – вздохнул Его Величество. – Да после драки кулаками-то не машут. Дар у мальчишки, мы, стало быть, забрать просто так не можем?

– Технически, можем, – с радостью отозвался обер-прокурор. Будто только этой фразы и ждал – И прецеденты подобные были, Ваше Величество.

– Вот только прецеденты были с вашими подданными, – сухо заметил Максутов, глядя на Императора. – А он из застенцев. Сейчас все взоры того мира будут обращены на него. Придется даже время от времени выпускать его, показывать, что все с ним хорошо.

– А если иллюзией заменить? – спросил Император.

– Застенцы аппараты какие-то приспособили для измерения магии, – ответил Максутов. – Раскроют нашу уловку.

– Разве это не повод наконец начать войну? – рубанул ребром ладони по столу великий князь.

Все присутствующие с прискорбием посмотрели на брата Императора. Как на переболевшего свинкой ребенка, который ныне пускал слюни. Даже обер-прокурор, уж он-то титулом и вовсе не вышел, укоризненно покачал головой.

– Войны начинают в нужное время, Володенька. А мы лишились одного из магов первого ранга. Лишились глупо. Да и рекогносцировка застенцев еще не окончена. Нужно ждать.

Они продолжили молча выпивать, наполняя комнату дымом сигарет. И никакой бархатный костюм Его Величества не помогал.

– Илюша, а ты что думаешь? Что тебе звезды говорят? – спросил император.

На самом деле звезды тут были не при чем. Вестники, в отличие от прочих магов, имели только одну способность – заглядывать сквозь ткань настоящего в грядущее. И опирались исключительно не на звезды, а на собственный дар.

Однако деятельность их была окутана такой таинственностью, что прочие, не сведущие в подобных тонких волшебных сентенциях воспринимали их особые способности, как чудо. Император, к слову, не самый сильный маг, несмотря на молодость Вельмара, относился к тому с превеликим уважением. Ко всему прочему, более сильного Вестника, чем Илья Викторович с его третьим рангом, в Империи на сегодняшний день попросту не существовало.

Гладко выбритый Вельмар поправил пенсне, воровато оглянулся, после чего закатил глаза и томным голосом произнес.

– Смерть. Кровь. Война.

– Смерть, кровь, война, – передразнил его Максутов. – Будто Вестники говорят что-то другое.

Вельмар обиженно замолчал, решив, что ниже его достоинства вступать в перебранку с князем. К тому же, сказать по правде, он искренне побаивался Максутова. И, учитывая его способности, наверное, не зря.

– Так что же получается, один из сильнейших даров в Империи достался непонятно кому, – разочарованно протянул Император. – Да и сделать мы теперь ничего не можем?

– Сильнейший дар был у Ирмера, Ваше Величества, – возразил Игорь Вениаминович. – Он ближе всех оказался к последней ступени. Как тот же дар проявит себя в мальчишке, нам пока неизвестно.

При этих словах он вызывающе посмотрел на Вестника, мол, может вы, господин, что-нибудь скажете? Но Вельмар в очередной раз побледнел и поправил пенсне.

В дверь постучали и появился один из слуг Императора. Он открыл было рот, чтобы доложить о прибытии князя, но Разумовский следом вошел сам.

Был тот сухого сложения и крайне неприятной наружности. Редкие седые волосы вокруг проплешины на затылке, крючковатый нос, сгорбленная спина. Да и по внутреннему содержанию не уступал внешности. Чем поспешил заверить одного из присутствующего.

– Что ж вас, Игорь Вениаминович, ментальная сущность среднего порядка так напугала? Кому скажешь, на смех поднимут. Самого Бульдога за воротник такая пустяковина взяла.

Максутов не ответил, зло скрипнув зубами. А Разумовский противным дребезжащим голосом продолжил.

– Все в порядке. Отныне птенец наш именуется Ирмером-Куликовым. Можно его в оборот брать. Заодно осмотрелся, на место битвы нашего мага первого ранга поглядел. Жалкое зрелище, сказать по правде. Кто ж ментальную сущность, Игорь Вениаминович Кистенем и Ружьем бьет? Ох, засиделись вы на бумажной работе, засиделись.

– Жалко вас там не было, Борис Карлович, вы бы продемонстрировали свое мастерство. Или нет? Куда уж там магу второго ранга, – прошипел в ответ Максутов.

– А вы бы Погребальный звон применили, как каждого юнкера-молокососа учат, так, может, и помог бы.