Павсаний постарел, располнел. Под глазами набухли мешки, на висках появились залысины. Вчера он много выпил с гостями, а потом плохо спал, останавливалось сердце, дыханию не хватало воздуха…

Проверив, хорошо ли закрыта дверь, Павсаний достал из-под изголовья своего ложа небольшой ларец, вынул из него свиток, на котором висела печать царя Ксеркса, и, придвинув к себе светильню, осторожно развернул его.

«Вот что царь Ксеркс говорит Павсанию: услуга твоя относительно людей, которых ты спас мне из Византия, на вечные времена будет запечатлена в нашем доме, и на предложения твои я согласен…»

Это ответ на письмо, которое Павсаний отправил царю Ксерксу. Он помнил свое письмо до слова.

«Спартанский военачальник Павсаний, желая оказать тебе услугу, отпускает этих военнопленных; предлагаю тебе, если ты согласен, взять в жены твою дочь и подчинить тебе Спарту и остальную Элладу. Поэтому, если тебе угодно принять какое-либо из моих предложений, пришли к морю верного человека для ведения дальнейших переговоров».

Да, Павсаний, будучи стратегом, тайно от эллинов отпустил из Византия взятых в плен персидских вельмож.

И никто не понял, почему Ксеркс отрешил от должности правителя прибрежной страны Мегабата и прислал в эту сатрапию одного из своих родственников, Артабаза, сына Форнака. А он, Павсаний, знал. Этот-то Артабаз и переслал ему письмо царя.

«…Ни днем, ни ночью пусть не покидает тебя неослабная забота об исполнении твоих обещаний, — снова, уже в который раз, Павсаний перечитывал эти строки, — не должны быть помехой тебе ни затраты золота и серебра, ни нужда в многочисленном войске, где бы ни потребовалось его появление. Действуй смело при содействии Артабаза, человека хорошего, которого я послал тебе, устраивай свои и мои дела возможно лучше и для нас обоих возможно выгоднее».

Вот оно, это письмо, которое положило начало его отчуждению от Спарты, от союзников, от Эллады. Афиняне в своем слепом гневе не знают, что их дружба уже давно не нужна Павсанию.

Но ему нужен Фемистокл. Фемистокл — это прозорливый и предприимчивый человек, это человек государственного ума, который будет ему могущественным союзником и помощником. Однако где же до сих пор Еврианакт?

Павсаний бережно свернул свиток, спрятал в ларец и запер ключом, который висел на груди под хитоном.

Еврианакт вернулся ночью, когда Павсаний уже спал. Тяжелым шагом он вошел в дом. Узнав, что Павсаний спит, не велел будить его.

Но Павсаний проснулся сам. Получив отказ Фемистокла, Павсаний разгневался и огорчился.

«Ну что ж, — решил он, — буду действовать один. Надо продумать, как и с чего начинать это дело. В этом есть и хорошая сторона — один добиваюсь, один и воспользуюсь тем, чего добьюсь!»

А пока Павсаний обдумывал план своих дальнейших действий, к нему снова явился глашатай из Спарты:

— Цари и эфоры Лакедемона велят тебе явиться в Спарту и не медлить. Иначе они объявят тебе войну.

— О Зевс и все боги! — воскликнул Павсаний. — В чем еще обвиняют меня эфоры?! Объявят войну! Зачем? Разве я когда-нибудь сопротивлялся приказаниям, идущим из Спарты?

Павсаний был потрясен появлением глашатая, он уже как-то перестал опасаться эфоров. И вот они еще раз настигли его!

«Ничего, — думал он, — золото поможет снять любое обвинение. А улик у них нет никаких. Что ж, поеду. Пусть не думают, что я испугался, а испугался потому, что виноват!..»

С видом по-прежнему независимым и надменным, но уже без своего пышного отряда персов и египтян, с которым он шествовал из Византия в Троаду, Павсаний явился в Спарту.

Он приготовился защищаться против любого обвинения, которое предъявят ему эфоры. А так как обвинения их не подтвердятся, они и теперь не смогут осудить его. Таков закон!

Но случилось непредвиденное. Как только его конь ступил на Лаконскую землю, спартанская стража тотчас обезоружила Павсания и отвела в тюрьму. Крепкие двери захлопнулись за ним. Эфоры имели достаточно власти, чтобы заключить в темницу не только полководцев царского рода, но и самих царей.

Павсаний дал волю своей ярости. Он проклинал себя. Зачем он вернулся сюда? Почему не ушел в Персию и не начал дело, к которому готовился?

Успокоившись, он старался понять, что выдало его? Кто выдал его?

Он посылал письма и царю и Артабазу. Но посланцы, с которыми он отправлял эти письма, не могли свидетельствовать против него, потому что ни один из них не вернулся и не мог вернуться — Павсаний в каждом письме просил персов не оставлять его посланца в живых. Значит, свидетелей не было.