Как презирал Фемистокл изгнанного спартанского царя Демарата, который уже много лет ютился у царского трона Ксеркса! А вот теперь он, Фемистокл, сам задумал искать там убежища. Не достоин ли и он такого же презрения? Да. Достоин.

И от этого никуда не уйдешь.

«Но что же мне делать? — Фемистокл мучительно искал выхода. — Куда мне деваться? Не знаю. Знаю одно: мне надо уходить из Эпира».

— Адмет, — сказал он царю, — я вижу, что должен оставить твой дом. Думаю переправиться в Персию.

— Оставить мой дом? — Царь Адмет с тревогой посмотрел на него. — Но разве ты забыл, что в Персии за твою голову объявлена награда? Двести талантов сумма немалая, и я думаю, что найдется много охотников разбогатеть ценой твоей жизни. Тебя тотчас схватят, как только ты выедешь из Эпира, и отправят к царю!

— Я не забыл об этом, Адмет, — грустно ответил Фемистокл, — но ведь ты и сам понимаешь, что дальше здесь мне оставаться нельзя: это грозит безопасности не только моей, но и твоей. А что касается перса, то лучше будет, если я сам доверюсь его великодушию, чем предстану перед ним пленником, пойманным для расправы.

Царь Адмет согласился с этим. Уже наступила весна, открылись горные дороги, и, может быть, посланцы Спарты и Афин с вооруженным отрядом спешат сюда, чтобы захватить Фемистокла.

— Если они явятся с большой вооруженной силой, — сказал он, — то едва ли я смогу защитить тебя.

И снова, простившись с друзьями и семьей, Фемистокл отправился в путь, полный неизвестности. Он спустился к македонскому городу Пидне. Никем не узнанный, Фемистокл прошел в гавань, где стояло несколько кораблей. Он увидел, что одно грузовое судно готовится к отплытию.

— Куда идет это судно?

— В Ионию.

Фемистокл попросил капитана принять его на корабль. Капитан согласился.

Море было бурное, ветер трепал паруса. Фемистокл глядел на все безразличным взглядом — на почерневшие волны, на удаляющийся берег, на горную гряду, за которой осталась родина, изгнавшая его… Фемистокл молчал, сдерживая подступавшие слезы.

Корабль шел медленно, буря сбивала его с пути. Гребцы пытались идти наперекор волнам, но море бушевало так, что пришлось спустить паруса. Корабль несло к острову.

Увидев это, Фемистокл испугался. Ему было известно, что Кимон нынче осаждает острова, сражавшиеся на стороне персов. Ему уже были видны стоящие у острова афинские корабли. Буря несла его прямо в руки самого опасного врага — Кимона.

Фемистокл подступил к капитану и, убедившись, что их никто не слышит, сказал:

— Я Фемистокл. Я осужден и убегаю от казни. Ты должен спасти меня.

Капитан испугался:

— Но как мне спасти тебя? Ведь корабль мой несет прямо к острову!

— Поставь свой корабль в стороне, и пусть ни один человек не сойдет с твоего корабля до тех пор, пока не утихнет буря и мы сможем продолжать путь. Я не забуду твоей услуги, а достойно награжу тебя.

Заметив, что капитан колеблется, Фемистокл пригрозил:

— Но если ты вздумаешь меня предать, я скажу Кимону, что я подкупил тебя и что ты согласился за деньги перевезти меня в Азию.

Капитан сделал так, как просил Фемистокл. Он поставил свое судно выше стоянки афинских кораблей и бросил якорь. Весь день и всю ночь не унималась буря. Смертельная тревога мучила Фемистокла: вдруг кто-нибудь из афинян вздумает проверить, что это за судно, или изменит капитан, или кто-то из матросов все-таки сойдет на берег и там проговорится о неизвестном человеке, которого они взялись перевезти в Азию? Встреча с Кимоном теперь была бы последним днем его свободы, а может быть, и жизни. Кимон жесток. Уже известно, как беспощадно он расправляется нынче с жителями островов. Фемистоклу казалось, что он не помнит такой длинной и тягостной ночи, какой была эта изнуряющая тоской и страхом ночь…

К утру море утихло, светлая заря пригладила и позолотила волны. Грузовой корабль поднял якоря и тихо отправился своей дорогой к берегам Ионии. Фемистокл перевел дух.

Сойдя на берег, он поблагодарил капитана и щедро заплатил. Укрытый плащом, он смешался с толпой рыбаков и матросов, шумевших в гавани. Среди разноплеменного говора он уловил эллинскую речь и невольно прислушался.

— Да знаешь ли ты его в лицо, Пифодор?

— Ну вот еще! Кто же не знает Фемистокла!

— Ты, Пифодор, видел его в Афинах, но я-то в Афинах не бывал.

— Довольно того, Эрготел, что я его видел.

— Сам понимаешь, двести талантов! Надо глядеть в оба, а то вот так пройдет мимо носа…

Фемистокл плотнее запахнул плащ и подумал, что ему надо попроворней пройти «мимо носа», пока его не разглядели. И с грустью отметил:

«Как же я постарел, если даже такие люди, жадные до награды, не узнали меня!»

Азия встретила Фемистокла цветением садов и лугов. Летняя жара еще не опалила листвы, и земля справляла свой пышный праздник начала лета. Стараясь не привлекать к себе внимания, Фемистокл пробрался в Эолию, в маленький эолийский городок Эги. И, выждав часа, когда полуденное солнце начинало палить и люди спешили укрыться в тенистых дворах, а улицы становились пустынными, Фемистокл постучался в дом богатого эолийца Никогена. Слуги задержали его у ворот: как сказать господину, кто пришел к нему?