Когда я вошёл на склад, выходящий оттуда наёмник с ящиком на руках кивнул в угол.

— Последний.

— Понял.

Я подхватил его и уже через несколько минут выскочил на улицу. Перестрелка к этому моменту успела стихнуть, пусть и не полностью: до сих пор звучали выстрелы, но уже одиночные и по большей части с нашей стороны. Но это совсем не значило, что всё кончено. Наоборот, всё только начиналось, так как за первой волной, которая пытается нас задержать выстрелами, уже едет вторая, куда более многочисленная и хорошо вооружённая. Во двор уже загнали два автомобиля, чьи кабины были просто изрешечены пулями — на них мы и уедем, когда придёт время.

— Всё? Готово? — спросил меня кто-то.

— Да, всё, можно уходить, — пропыхтел я, забросив ящик в кузов, где его тут же положили на место.

Едва я это произнёс, как вновь набрала обороты стрельба. Беспорядочная и шквальная, она оглушала и заставляла сердце биться сильнее. И я был словно частью этого боя, чувствовал ритм в этой беспорядочной стрельбе, где сначала нарастали наши выстрелы, а потом вражеские, чередуясь между собой. Чувствовал возбуждение, будто перед гонкой, готовый рвануть со всех ног.

— Всё, группа, на прикрытие! — раздался голос. — Готовьтесь отступать по команде. Гребня, они твои!

— Принял, — в отличие от более возбуждённого Смоли, Гребня был совершенно невозмутим.

Мы на улицу, открыв ответный огонь, поддерживая уже тех, кто отстреливался.

— Вести огонь на подавление. Не дайте им высунуться, — слышался сквозь помехи Гребня.

На улице творился хаос. Подъезжали ещё машины, но они попадали под наш огонь. Я видел, как оттуда высыпались люди, некоторые получали пулю и падали, некоторые уползали за укрытия и пытались отстреливаться. Однако сейчас преимущество было на нашей стороне — они сходу попадали в мясорубку и не имели возможности прийти в себя и скоординировать действия, в то время как мы прицельно отстреливали их, не снижая напора.

Я тоже стрелял. Не могу сказать, попадал ли я в кого-то или нет. Ловил на мушку цели, стрелял, но в общей неразберихе, когда под ухом стреляют свои, а рядом летят пули противника, удостовериться, попал ли я или нет, времени не было. Тут бы под пулю не попасть и вовремя спрятаться.

Бронебойные патроны уходили очень быстро, и магазин сменялся один за другим. Такая пуля пробьёт слабого импульсника с воздушным барьером, а вряд ли в банде водился кто-то посерьёзнее. К тому же, куда ещё более навряд ли у противника есть такое дорогое удовольствие, как бронебойные патроны.

Пока мы стреляли, за нашими спинами практически вылетел со двора грузовик. Едва притормозив, он резко свернул на дорогу, опасно накренившись на повороте, но удержав равновесие. Поддал газу и, с рёвом набирая скорость, помчался от перестрелки в сторону третьего района. На пустой улице только его задние фары и были видны, быстро уменьшаясь в размерах.

Мы же ждали команды, когда сможем отходить. Попутно, пока шла стрельба, в бою участвовали и силы импульсников, которые были среди нашей и вражеской сторон. Летали молнии и огненные шары, куски кирпича и битого стекла. Но едва ли они причинили какой-то вред. Один из таких огненных шаров угодил в меня, но оставил лишь прожжённую до бронежилета ткань. Попадание ощущалось как удар в грудь вместе с потоком горячего воздуха в лицо.

— Сколько нам ещё ждать? — спросил я, спрятавшись за угол, когда по нам вновь дали очередь. — Их всё больше! Нам даже не оторваться будет, если ещё ждать!

— Нет сигнала, — ответил Гребня. — Они должны связаться с нами.

— Так его может и не быть! Уже прошло несколько минут. Этого должно было хватить, чтоб они уехали подальше отсюда.

— Он прав, мы не можем ждать больше, — подал голос один из людей Феи. — С минуты на минуту сюда стянутся все и просто возьмут нас в кольцо. Надо валить, пока есть возможность.

— Да! К тому же, мы в городе, здесь радиосвязь барахлит, они могут и не дозваться нас, — подтвердил третий. — Мы можем до утра ждать, пока они дозовутся нас!

— Гребня, надо валить сейчас, иначе нам не выбраться. Нам нельзя оставлять за собой никаких тел. Это важнее, чем прикрывать грузовик. По нашим трупам они выйдут на Бурого и Фею.

Да, теперь это было куда важнее, чем сам груз — никаких тел. Бандитам-то всё равно, они в любом случае теперь ответят нам агрессией, но вот если Соломон прознает, из-за кого банды так остервенело атакуют нас, то полетят головы. А по трупам, которые могут и скорее всего попадут в его руки, ему-то не составит труда понять, чьи это были люди.

До этого, подстрели кого-либо, и мы бы просто забрали тело с собой. Но сейчас, если нас убьют, некому будет забрать трупы, по которым найдут виновного. И тогда уже лейтенантам не отвертеться.

Гребню потребовалось несколько секунд, прежде чем, судя по всему, скрипя зубами, принять решение, которое нарушало его привычку следовать плану и приказам.

— Да, мы отступаем. Уходим, парни. По импульснику в каждую машину, чтоб прикрывал её. Шрам, ты со мной. Вы втроём в другую, — кивнул он двум другим.