Здесь была именно хорошо исполненная засада, неожиданное нападение, едва ли не продуманное до мелочей. Я не мог объяснить, почему так думаю, но это не был почерк бандитов. В моём представлении они бы не отработали настолько слаженно и чисто, как здесь, где всё было просчитано. Да, нас они упустили, но вторых-то смогли достать.

К тому же, за нами погони не было — либо понимали, что нас им не догнать, либо в этом не было необходимости.

Что было хуже, но не для нас — там остались тела приближённых Феи, по которым смогут выйти на неё. А это значит…

— У тебя телефон есть? — обратился я к её человеку.

— Откуда? Мы на задании.

— Гребня, у тебя есть телефон, дай позвонить.

— В правом нагрудном под молнией, — ответил он, не отвлекаясь от дороги, по которой мы жали едва ли не сто шестьдесят километров в час.

Как и я, Гребня пользовался старым кнопочным телефоном-раскладушкой.

— На, звони ей, предупреди, что её скорее всего уже спалили.

Я знаю, что он наизусть помнит её телефон. Я тоже помню наизусть телефон Бурого, чтоб позвонить в случае чего с любого телефона на его особенный номер для одного единственного звонка. У всех он есть, чтоб можно было получить экстренный звонок, а потом избавиться от телефона.

После недолгого молчания в трубку он произнёс:

— Плохие новости. Мы, возможно, в свете, — после чего тут же положил трубку и быстро удалил номер из звонков, а потом уже протянул его мне. — Готово.

— Там же наших не было? — уточнил я у Гребни.

— Нет, только мы.

— Бурому это не понравится.

— Я даже не сомневаюсь.

— Кто это был? — спросил человек Феи.

— Не знаю, — покачал я головой. — Не люди банды, скорее всего.

— Почему?

— Почти чисто сработали, — ответил за меня Гребня. — Они точно хотели нас убить, но не знали, где именно мы выедем.

— А если банды хотели взять нас живьём, чтоб узнать про заказчика нападения? — не мог угомониться он. — Допустим, есть среди них профессионалы?

— Не скажешь, что им нужен был кто-то живой по тому, как они изрешетили ту машину, — заметил я.

Кстати, кто бы это ни был, если им не нужны были живые, то это может значить две вещи: либо им не принципиально, живыми или мёртвыми брать, либо им нужны конкретно мёртвые. Поэтому можно предположить следующее:

Первый вариант — кто-то хочет понять, кто заказчик нападения на склад, и это спровоцирует ещё более сильную войну. И если он не сильно старается брать их живыми, то должен хорошо знать тех, кто работает на лейтенантов. Кто заинтересован в выяснении причин? Это не бандиты — они и так знают, кто виновен. Тут просится только один вариант, кто в этом конкретно заинтересован.

Соломон. Ему и живые не нужны, чтоб понять, на кого они работают. И Соломону вполне по карману нанять или наёмников, или даже своих боевиков, чтоб изловить нас или хотя бы часть. Очень вероятно, что так оно и есть, но тогда у нас крупные проблемы. Вернее, пока у Феи, но она, скорее всего, сдаст и нас.

Второй вариант — кто-то хочет специально спалить всю нашу миссию перед Соломоном.

У меня в голове тогда два варианта:

Мачо или Брюссель — босс конкурирующего наркокартеля.

Мачо это выгодно, чтоб завоевать преданность Соломона, а заодно и выпросить для себя лакомый кусок территорий. А для этого ему надо убрать Бурого и Фею. И дискредитировать их разжиганием войны, тем самым подписав договор, будет идеальным решением. Он получит всё.

Или Брюссель, он может по телам понять, кто замешан в этом, и потом подкинуть эту информацию в виде тел Соломону, чтоб вызвать внутренние чистки и тем самым ослабить картель для будущего нападения на нас.

Кстати говоря, Соломону была бы выгодна и наша война с бандами, раз уж на то пошло. Ему бы было выгодно стравить нас, чтоб ослабить и захватить. Бурый об этом уже говорил, рассказывал, что у Соломона и Брюссели тёрки между собой, и один хочет тоже иметь прямые поставки с порта, а не через посредника. А тут война, ослабление и удар — идеальный для него расклад.

Да… Брюссели это было бы очень выгодно… Он мог знать, что возникли тёрки внутри картеля между Бурым и Чекой. И он решил это использовать, буквально подставив под удар нас.

Кто мог быть виноватым в произошедшем? Возьмём крупных игроков — Фея, Бурый, Мачо, Соломон, Брюссель, банды. Фея и Бурый не подходят — не имеет смысла топить самих себя. Соломон… да, вполне возможно. Как и Мачо и Брюссель. Банды отсекаются. Так как им и повода-то не нужно. Так что да, остаются только эти варианты. Остаётся понять, какой из них правильный.

Был ли Бурый расстроен, когда узнал, что произошло? Я бы сказал, что больше встревожен, понимая, что теперь может грозить как ему, так и Фее, которой он сразу позвонил и попросил залечь на дно. Но к тому моменту она уже и сама это поняла.

В кабинете помимо него и меня были ещё Француз, Гребня и Панк. Все уставшие после сегодняшнего рейда и мечтающие только о том, как бы вернуться домой.

— Поймали только последних, — пробормотал Бурый, расшагивая перед нами пятерыми. — Значит, на днях Соломон узнает, кто участвовал в этом, и настанет время для истинного веселья…