В это же время наёмники выкрадут Толькова Владимира — финансиста картеля и переправят его сюда. Сделают это одновременно с нами, чтоб не тревожить Соломона раньше времени.

Как только мы захватим дом Соломона, я пороюсь и попробую достать инфу на боевиков. Получится — отлично. Не получится… будем отталкиваться от того, что есть. После этого отбиваем нападение и едем к Мачо. По пути я разбираюсь с Французом, Пулей и Гильзой. Надеюсь, что миром. Потом убиваем Мачо…

И в этой части мой план, который я вынашивал так давно, меняется. Как это обычно бывает, в самом конце я понял, что отправлять по одному убийце к каждому боевику, чтоб сократить их общую численность, будет опасно и слишком сложно. Кого-то не окажется дома, кто-то из наших спалится, будут не все адреса или все будут на работе и так далее. А ещё в свете новых обстоятельств, которые выяснились под конец, он совсем уже не подходил. Вот если бы мы на конец оставляли Соломона и резко занимали его место, то тогда ещё куда ни шло. Но теперь, когда Соломон помрёт раньше всех, от этой слишком сложной части плана можно будет отказаться. Теперь эта часть такая:

Убиваем Мачо, потом убиваем Бурого. Остаются только боевики. Их тоже проредим хорошенько, чтоб мы были главной силой, и они не смогли поднять восстание или попытаться со мной бороться. И уже как проредим, с помощью Феи предлагаем остаткам присоединиться к нам.

Очень красивая теория, но боюсь, что на практике всё выйдет боком и через одно место.

Я выволок буквально ящик патронов, после чего мы загрузили их в машину, и Бурый закрыл эту часть морга, куда никто из нас не желал возвращаться в том или ином виде.

— Ну что, готовы, дети? — раздался его голос в рации.

— Да! — это уже голос Гильзы в рации.

— Да, готовы, — хором подтвердили все мы, кто был во второй машине: Француз, Панк и я.

— Тогда поехали. Помнишь дорогу, Панк?

— Да, не забыл, — недовольно ответил тот.

Пока мы ехали к точке, я проверял автомат, патроны, чтоб ничто нигде не вывалилось и не мешало. Мы не будем учувствовать в штурме, но будем оборонять, что тоже немаловажно. Поэтому, чтоб потом не было эксцессов, стоило подготовиться.

— Кстати, парни, вот вам новость, не знаю, интересно вам или нет.

— Какая? — спросил Француз. — По заданию?

— Не, так, просто. Стелла блюёт дальше, чем видит.

— И чо, нам обосраться от радости надо, что она блюёт? — не понял Панк.

А вот я всё прекрасно понял, как и Гильза с Французом. Не понял ещё Пуля.

— Ну вы и дубы… — выдохнула она в рацию.

— Панк, ладно Пуля, но ты-то мог догадаться, — пожурил его Француз.

— Какое мне дело, что она блюёт? Может сожрала не то.

— Господи, — уже не выдержал Бурый. — Ладно молодняк, но ты-то казался мне умным парнем!

— Беременна Стелла, — открыл я им правду. — Вот её и тошнит постоянно.

— А-а-а… — протянул Панк. — Ну ты, конечно, нашёл место об этом сообщить.

— Ну а когда ещё?

— Ну не перед заданием же. Я, по-твоему, чо, машина просчёта вариантов или медицинский справочник?

— А вот Пуля поздравил меня, — упрекнул его Бурый.

— И я поздравила!

— И Гильза поздравила.

— С будущим ребёнком, — спокойно произнёс я в трубку.

— С новой пышкой тебя, Бурый, — куда более радостно, чем я, сказал Француз.

— Все поздравили, кроме тебя.

— Ну ладно, с ребёнком новым тебя. Доволен? — заворчал он.

— Сказал неискренно, должен будешь, — и отключился.

— Да чтоб тебя… Если девка блюёт, это обязательно беременная? Может у неё несварение вообще, — пробурчал он.

— Обычно такие вещи проверяют до того, как сказать, — заметил я.

— Самый умный? — тут же ощетинился он.

— Да.

Забавно, что на это он ничего так и не ответил.

Тем временем мы уже проезжали Верхний город. Совершенно не изменившийся за те две недели, что меня здесь не было. Всё такие же потоки людей в костюмах, всё те же пробки, светофоры, гудки автомобилей и какая-то суета. В этом отношении Нижний город куда более спокоен. Да, есть пробки и бывает много людей на улицах, но не в таких количествах.

Доехав до одного из перекрёстков, мы свернули на главную дорогу, которую отличало большее количество полос и более широкая дорога. Она шла практически от центра до окраин города, где начинались дорогие пригороды. Я видел те места, пусть никогда бывать мне там и не приходилось. Богатые дома и даже дворцы, возведённые на холмах, с которых открывался отличный вид как на Верхний город, так и на Нижний. Поселиться там — это нужно не два-три миллиона и даже не десять. Там проживали старейшие дома, если они не жили в центре Сильверсайда, естественно. А это Великие рода и множество приближённых к нему родов, которые тоже не хухры-мухры. Песочных домов там вообще не встретишь.

Вообще, в этом плане Сильверсайд был впереди планеты всей — благодаря тому, что город как бы позиционирует себя свободным, то и заиметь здесь владения может любой дом. Разница будет лишь в том, что дома других стран не будут иметь здесь столько сил, как исконные, если только не вложатся в Сильверсайд хорошенько и не получат право быть чем-то типа посольства дома.

Но дом Соломона располагался не там. Никто бы не дал селиться бандиту с большой дороги рядом с такими благочестивыми господами. Его дом располагался вообще за границей города. Просто самой короткой дорогой были богатые пригороды. Там, насколько я знаю, были территории, едва ли не кварталы, принадлежащие домам, но они не затрагивали главные дороги, через которые мы поедем.