— Не стоит разговаривать со мной в таком тоне — Ринальди наклонился к нему, опершись руками на стол. — А теперь вам лучше послушать меня, чтобы потом не пожалеть. И сядьте вы, ради Бога! Я не собираюсь кричать через всю комнату!

Роун довольно долго недоуменно пялился на Тони, потом со вздохом подошел поближе и сел на указанный стул. Каждым своим движением полицейский демонстрировал, что ему все это неприятно и обременительно и что он согласился сесть, только желая на несколько минут проявить терпение.

— Закуривайте, — предложил Тони, все еще вежливо.

Роун отказался, холодно мотнув головой.

Тони выдохнул дым, откинулся на спинку стула и мягко проговорил:

— Во-первых, хочу поздравить вас. Отныне вы будете получать от меня жалованье. Я…

Роун заморгал и выпрямился.

— Что?

— Вы не ослышались, друг мой. Теперь вы работаете на меня.

— Какого дьявола? — Роун вскочил на ноги, дико озираясь по сторонам. — У тебя здесь везде «жучки» понаставлены?

— Для чего мне делать подобные вещи? Сядьте!

— Ах ты проклятый макаронник! Сукин сын'.. — Роун приблизился к столу и угрожающе навалился на него. Его лицо стало багровым, руки сжались в кулаки. — Ну у тебя и шуточки!

Тони не шелохнулся, не отодвинулся ни на дюйм.

Он только положил палец на кнопку под столом. Если этот коп рванется к нему, он успеет нажать на эту кнопку, в комнату влетят двое горилл и Роуну придется худо. Тони погладил свои усики..

— Я вовсе не шучу, коп.

Роун медленно пошел вокруг стола.

Тони нажал кнопку. Дверь слева от него с шумом распахнулась, и полицейский резко остановился. Он в изумлении хлопал глазами, глядя, как в кабинет ворвались двое крепких парней и остановились, когда Тони поднял руку.

— Еще раз настоятельно предлагаю вам сесть, Роун.

Вы меня поняли? Если не хотите сделать это добровольно, нам придется применить силу.

Роун все еще пялился на двух громил. По его напряженному лицу было ясно, что он крайне озадачен и сбит с толку. Потом полицейский вздохнул и едва заметно кивнул. Он отступил назад и сел на стул.

Тони кивнул своим силачам. Они вышли и тихо прикрыли за собой дверь. Тони сказал:

— Ладно, давай начнем сначала. Согласен?

Роун подавил вздох.

— Наверное, так будет лучше.

— Здесь нет подслушивающих устройств, так что мы можем разговаривать совершенно свободно. С сегодняшнего дня ты принят ко мне на работу, и я буду платить тебе восемьсот баксов в месяц. Наличными, без всяких расписок.

Лицо Роуна перекосилось, и он взорвался:

— Конечно, я не самый лучший полицейский в мире, но в жизни не брал взяток.

— Теперь будешь, — резко возразил Тони. — Потерпи минуту, и я объясню тебе почему.

Полицейский тяжело дышал. В нем боролись замешательство и ярость. Он молча кивнул.

— Дело в том, — улыбнулся Тони, — что ты, голубчик, у меня в руках. С прошлой среды я повязал тебя по рукам и ногам. Тебе придется играть по нашим правилам, или ты не будешь играть вообще. Ты не будешь играть нигде в старых добрых Штатах. Нигде, понял меня?

Роун моргнул.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, Ринальди.

— Сейчас поймешь. — Тони нажал на кнопку селектора и распорядился:

— Принеси сюда все, Мэнни.

Забавно было смотреть на Роуна, совершенно сбитого с толку, растерявшегося. Можно было подумать, что у него только что отвалились яйца и он никак не мог понять причину. Тони прямо-таки наслаждался.

Совсем как сцена из кинофильма. По большому счету, успех вегасской операции означает успех всего дела.

Но эта часть предприятия — особая, и он непременно доведет ее до конца.

Дверь снова открылась, и в кабинет вкатился Мэнни. Он тянул за собой столик на колесиках, на котором стоял небольшой проектор, уже заряженный.

Мэнни улыбнулся и стал похож на лягушку с зубами.

— Привет, Оуэн, — ухмыльнулся он.

Роун промычал что-то нечленораздельное. Он не сводил глаз с проектора, его лоб прорезали глубокие вертикальные складки.

— Сейчас включу, — сказал Мэнни и наклонился к аппарату.

— Направь его на стену, — посоветовал Тони и с улыбкой посмотрел на лейтенанта. Встал из-за стола и задернул шторы на окне. — Обойдемся без экрана.

Мы тут приготовили небольшое зрелище для тебя, коп.

Прошу прощения за то, что не в цвете, но, сам понимаешь… Нам пришлось снимать через одностороннее зеркало, и это не работа студии «Юниверсал». Так, любительские снимки, только для узкого круга…

Он оборвал себя на полуслове и громко расхохотался. Его развеселила смена выражений на лице лейтенанта.