Да уж, оказывается, про своего мужа я и половины не знаю. Ведь не просто как к приданному гражданскому специалисту этот парень и остальные к нему относятся, а именно как к старшему офицеру и уважаемому командиру. Не зря вон нам праздничный обед приготовили. Тут я присмотрелась к нашему «официанту» и ахнула: это же был тот самый суассонец, с которым Мишка чуть было не подрался на дирижабле. Вот тебе и агент. К слову, сейчас он выглядел минимум лет на пять старше, чем я оценила на дирижабле.

– Здравствуйте мадам Елизавета, – улыбнулся парень и поставил на стол кастрюльку, от которой так восхитительно запахло, что я чуть не забыла про всё на свете. – Позвольте представиться. Лейтенант Квинтин Дюпон, силы специальных операций Республики Суассон. Приятно, что вы меня помните. На дирижабле я и мои товарищи охраняли вас и вашего мужа.

– Квинтин входит в состав сводного отряда Республики Суассон и Аконской империи, – тут же начал объяснять Ладислас. – По нескольку человек они тайно от наших врагов прибывали в Приграничье. Они прикрывали меня во время прорыва к трещине. И сейчас, думаю, таиться уже нет смысла. Всё равно в ближайший месяц данные будут опубликованы официально. Как в релизе Торговой инквизиции, так и наших правительств. Ястребы из партии войны не только готовились к реваншу, на деньги от нелегальной торговли фактически скупив почти всех министров и многих губернаторов областей. Для гарантии, так сказать, они в этот раз решили заказать и протащить через нелегальные врата несколько десятков адаптированных под магофизику термоядерных боеприпасов, а также амулеты на основе человеческих жертвоприношений и некромантии крови.

– Победителей не судят… – всё что я смогла ошеломлённо сказать.

Запрет на изготовление и транспортировку между Листами оружия массового поражения был всегда первым в договоре на присоединение к Книге миров, и соблюдался всеми правительствами жестоко. Вплоть до карательных рейдов армии Сапфировых владык, а соседние Листы эту экспедицию всеми руками и ногами поддержат. Запрет на магию человеческих жертвоприношений и всех смежных с ней разделов стоял вторым пунктом и соблюдался ещё жёстче. Даже Лига контрабандистов, организация во всех смыслах криминальная и противостоящая инквизиции, эти два пункта тоже сурово поддерживала. Все слишком хорошо представляли, чем торговля подобными вещами может закончиться.

– Совершенно верно, – неожиданно тихо ответил Квинтин. – Это была бы война на истребление. Примени они такое оружие хоть раз – и Сапфировым владыкам будет плевать, кто в итоге победит. Против объединённой армии десятков Листов никто не выстоит. Единственный шанс – если некому будет жаловаться… Так они считали. Мы все, когда уходили, были готовы погибнуть, но уничтожить портал. Первые бомбы уже доставили, но пока их слишком мало для войны.

– Так, не будем о грустном, – оборвал нас Ладислас. – Давайте есть. Я догадываюсь, кто у нас сегодня вспомнил, что его семья потомственные кулинары. Портить такую еду политикой и остальным – это преступление.

Когда мы сели и разложили первое блюдо по тарелкам, любопытство, которое я тщательно сдерживала всё то время, как увидела лейтенанта Дюпона, всё-таки меня пересилило.

– Месье Квинтин, а можно спросить? Получается вы… То есть я правильно поняла, Мишку вы специально провоцировали? А бить его собирались и правда по-настоящему?

– Сомюрский протокол, – опять пояснил для меня Ладислас, заодно осуждающе посмотрев: мол, я же просил, – оговаривает окончанием поединка не в тот момент, когда кто-то из поединщиков сдастся, а когда одна из сторон физически не в состоянии дальше проводить поединок.

– Конечно. Бить собирался аккуратно, но больно. После чего вам пришлось бы сойти на ближайшей станции, чтобы отправить Самохина в больницу.

– А если бы он отказался?

– Обижаете, мадам Елизавета. У нас бы не отказался, даже не знай я его полного психологического профиля. Ну или я просто так восемь лет учился, – осклабился лейтенант.

– И та девушка…

– Да нет, – он вздохнул, – Люси вообще ничего не знала. Такой скажи чего, сразу по секрету всему свету разболтает. Мы с ней перед отлётом познакомились… Ну не случайно, признаю. И уважаемый месье Робер, с которым мы возвращались, и который должен был стать нашим судьёй, тоже ничего не знал. Он очень честный человек с кристальной репутацией, но терпеть не может аконцев, пусть и старается это не демонстрировать. В общем, Люси пыталась запрыгнуть в мою койку ещё до отлёта, а я, – лейтенант Дюпон опять вздохнул, – всё мялся, показывал, как стесняюсь отношений, ухаживал как сопливый школьник. Ну вы меня поняли. Вот Люси и не подвела. Решила мне помочь, сделать меня героем, а дальше уж защитник дамы закончит вечер в её постели. В общем, тоже получилось всё как и должно было быть.

Дальше на какое-то время все расспросы были забыты, потому что неведомый повар и впрямь готовил не хуже чем в ресторане. Первое, второе… на десерте я вспомнила свой плен и как сбежала перед самым ужином и постелью, улыбнулась и сказала:

– А знаешь, этот Рене Фурнье, когда меня на его сторону перейти убеждал и про тебя гадости говорил, сказал, что ты предал страну и суассонцам продался. А ты и вправду с ними вместе сражался. Смешно, да?

– Ну почему? Любую ложь всегда надо мешать с правдой, так убедительнее, – пожал плечами Ладислас. – А с точки зрения Рене и его партии войны я и в самом деле предатель, ведь я с Республикой сотрудничаю и в совместной операции участвую. Если бы они победили – то я и в самом деле стал предателем. Что ещё он такого говорил?

– Ну… много чего. И что ты фалзаром нелегальным торгуешь. – Ладислас на этих словах чуть не подавился кусочком торта от смеха. – И что вообще тебя в плен поймали и скоро казнят. Меня даже в какую-то особую тюрьму сводили, показали тебя в цепях. А чтобы я не сообразила – это наведённая галлюцинация – он даже Фиал правды достал и сказал, что это я тебя вижу.

– Что он сказал? Что точно он сказал?! – побледневший Ладислас вскочил, не обращая внимания на улетевшую тарелку и шлёпнувшийся на скатерть десерт.