Шрифт:
– А Катя? Что с ней будет?
Могиня перевела взгляд на внучку, погладила по растрепанной голове.
– Про то не ведаю, милая. Но думается мне, что не случайность и энто.
Она обернулась к Аякчаане.
– С тобой, что ли, Катя вновь в нашем мире появилась? – Та кивнула. – А что понадобилось вам здесь?
Пришлось Аякчаане снова все рассказать Могине и Ярославе: про Кигиляхи и Первого стража, про древний город, про ярко-синий огонь, манивший ее к себе, и про ункур, куда она упала, и про встречу внезапную в пещере, и про ход закрытый. Могиня слушала да все головой качала, а когда Ая замолчала, только вздохнула.
Девочка с надеждой посмотрела на «Бабу-ягу» – все-таки пожилой человек вызывал у нее больше доверия, чем девочка-сверстница, хоть та и обещала помочь.
– Только я понять не могу, что это за копьё такое, зачем оно Каменным людям понадобилось! – проговорила Аякчаана.
Могиня задумалась.
– Есть такая вещица. Слыхала я о ней. Ни разу не видала, но в книжках про нее немало сказано. Мара, иль Маара, как ты кличешь ее, – царица мороза, тьмы и холода. В глубине ее владений, во льдах Скифского окияна [11] , хранится, сказывают, дивный кристалл, из обломка которого и выточено то копьё. Сказывают еще, что оно возвращает к жизни, дарует силу и мощь небывалую… Коли я понимаю в сестрице моей хоть что-то, копьё энто ей крепче воздуха нужно.
11
Могиня говорит о Северном Ледовитом океане, западные географы называют его также Арктический океан. На древних картах, XV–XVII веков, он еще носит свое прежнее название – Скифский океан, а на некоторых – Тартарский океан. Нынешнее название закрепилось лишь в начале XIX в.
– Молодость вернуть? – прошептала Ярослава.
– Договор с мороком черным разорвать, – покачала головой Могиня. – Так что может статься, что Каменные люди эти по своему почину тебя позвали. А может, и надоумил кто. Только, похоже, нам теперь тоже надобно это копьё Мары – Катю нашу спасать придется, я смогу только замедлить беду, а отвести теперь уже никак не смогу. Магия черная на нее наведена, приправлена проклятьем древним, над которым я не властна.
Катя вдруг будто очнулась, приподнялась на локтях и позвала в пустоту:
– Антон?
Могиня и Ярослава переглянулись. Могиня с беспокойством проследила за взглядом девочки, вгляделась в темноту. Внучка подсела к ней ближе, прошептала:
– А что, если…
– Тш-ш-ш. – Бабушка строго посмотрела на нее. – О том не стоит говорить.
– Но ведь он помер… Значит, забрали его там же, в подвале Александрийском, тени черного морока… – Ярушка с ужасом посмотрела на метавшуюся в бреду подругу. – Он же там, в навьем царстве, у Мары… Что, если через его призыв Катю очистить? Раз зовет его, значит, связь между ними есть, не разрушена!
– Да тихо ты! – прикрикнула Могиня и порывисто встала. – Треплешь языком в ночи, аки помелом!.. Это волшба еще темнее той, что на Катю наведена. Даже говорить о ней не желаю!
Она сердито прошлась по поляне, посмотрела на внучку с опаской:
– Откуда проведала ты о призыве? Неужто Стар надоумил?
Ярослава отвела взгляд, прбормотала:
– В книжке прочитала…
– Смотри у меня…
Молчание повисло на ветвях векового дуба. Бабушка Могиня думала о том, что Ирмина сейчас опасна и сильна как никогда, а она, Могиня, отстает от нее как минимум на несколько шагов.
Ярослава лихорадочно соображала, где и как можно найти Енисею: она жрица Мары, значит, должна знать про копьё. А также как вернуть здоровье Кате.
Аякчаана пыталась сообразить, что происходит и куда ей теперь деваться. Странная девушка Катя ранена, как ее спасти – неясно, но, совершенно очевидно, только она в этой странной компании может помочь ей, Аякчаане, вернуться домой.
А Катя… Катя лежала в забытьи, и ей виделся удивительный сон.
Глава 11
Золотой песок
Несколькими днями ранее
Тень огромного крыла скользнула по стене, замерла на потолке.
– Что за вести ты принес?
– Я знаю, как его добыть… Каменные люди готовы идти на риск, им нечего терять. Без копья они погибнут, их остров разрушается. – В ответ – молчание. Говоривший приблизился, его стало лучше слышно, даже его сбивчивое дыхание. – Решайся… Никто не узнает.
– Всегда кто-то узнаёт.
На этом моменте Ирмина, вспоминая, всегда вздрагивала – помнила, как глаза заволокло туманом, тьма подступила вплотную. В ее глубине лишь горели два зрачка, а шелестящий шепот, казалось, проникал под кожу. Она чувствовала, что столкнулась с чем-то огромным, могущественным, первородным, неподвластным никому.
– Всегда кто-то узнаёт, – словно эхо отозвалось уже в ее голове. – Кто ты?
– Ирмина. Ведьма…
– Ты не навья. – Она содрогнулась, отчетливо почувствовав, как ее кто-то по-звериному обнюхивает и едва касается языком ее кожи.
Ирмина шире распахнула глаза, отозвалась торопливо:
– Я проклята. Сестрой по крови.
– Проклята? За что же? – Тьма поглаживала ее кожу, заставляя содрогаться и сжиматься от ужаса.
– Молодость хотела сохранить. Сперва по крупице, по капельке забирала… Потом – будто мороком глаза застило – все забрала у дочки кузнеца, все до последней кровинушки. Древний заговор, на четыре стороны света и каплю крови…